Нет, так-то я не против активного петтинга, но… не за столиком же в трактире! Когда она начала развязывать завязки гульфика и прицелилась достать мое сокровище, я уже возмутился и начал бороться с агрессоршей, с трудом отрывая ее руки от себя (сильная, зараза!). Хорошо, что не успела уцепиться за причиндалы, а то бы ничего с моей борьбой и не вышло.

— Ну что ты такой недотрога?! — возбужденно дышала мне в ухо Содия — Да в твоем возрасте ты должен трахать все, что шевелится! Ты что, не можешь?! Или ты любишь мужчин?!

Я выругался, и объяснил, что люблю женщин, что к мужчинам у меня нет никакой склонности — кроме как к целям для моего клинка (кстати, мой кинжал висел на поясе), но черт подери, нельзя же заниматься сексом прямо в трактире на столе! На что Содия удивленно спросила: «А почему бы и нет?!» А я не нашелся, что ответить — и правда, почему? Да мне наплевать на всех этих зрителей! И похоже что Содие — так же на них класть с прибором.

Но все равно — остатки моей благовоспитанности давали себя знать. Ну не люблю я зрителей в таком интимном деле. Советами замучают!

Мы договорились, что после окончания спектакля, и после того как доедим и допьем все, что стоит у нас на столе — отправимся туда, где нам ничего не помешает утолить нашу страсть.

Вернее — страсть Содии. И Содия тут же заверила, что оплатит все мои траты, а так же комнату, извозчика, и вообще — я не пожалею, что с ней связался.

Начинаю постигать прелести альфонсизма — подумалось мне.

Мы снова ели, пили, меня почему-то алкоголь не брал, а вот Содия совсем захмелела и несла какую-то философскую чушь, пересыпанную научными терминами. Что-то о любви, от отношениях, и о том, что каждый юный альфонс должен иметь в своих покровителях настоящую женщну, которая научит его всему, что положено знатьмужчине.

И что это освящено богами и правильно, как восход солнца. Язык ее стал заплетаться, и я для себя решил — отвезу эту бабу домой (узнать бы только, где ее дом!), и отправлюсь спать к себе в комнату. Никакого желания трахать пьяную магиню у меня не было. Я не какой-то там некрофил, мне надо чтобы женщина была бодренькой и осознавала, что вообще со мной делает. Или я с ней. А не дай бог еще наблюет на меня… нафиг-нафиг! Пусть ее этот… как его… в общем — лорд пусть ее дрючит. А я — пас.

Наконец, спектакль закончился, актеры (или артисты?) исчезли со сцены, и я было собрался повернуться к тяжело дышащей и похрюкивающей от возбуждения магине, когда на сцене вдруг появилась странная фигура — белый плащ с капюшоном скрывал лицо и фигуру, так что непонятно, кто это был — мужчина и женщина. Только руки — тонкие, с длинными пальцами выдавали пол этого человека. А потом раздался голос, звонкий, как колокол:

— Сейчас я спою песню, посвященную всем бастардам на свете.