Кто поручил? Когда?

Волны яда накатывали на мозг, затапливая, пропитывая, разрушая, голос звучал как гром: страшно и обрекающе, голос бога, от которого никуда не укрыться.

Не бог, — проплыла вялая мысль. Олег попытался за нее ухватиться, зацепился, за ней возникла другая мысль, нелепая, но почему-то показалась убедительной: — Мы с богом… А вот мы с богом… надо бога поддержать…

Чернота сползла с гневного лица, языки пламени втянулись в рот. Перед ним стоял, покачиваясь на каблуках, красавец Кропоткин, генерал военно-воздушных сил России, а также мастер масонского ордена, таким его считали многие, восемнадцатая ступенька по иерархии Совета Семи, которые сами на девятнадцатой…

— Имя! — повторил Кропоткин грозно.

 — Ну?.. Говори!

Не узнал, — проползла другая мысль. — Я для него всего лишь инструмент в чьих-то руках. Скорее всего, считает меня инструментом в руках самого упорного противника проекта Башня-2, Олега Вещего… Хотя членам Совета предписывается держаться втайне от всех, многие таятся даже друг от друга, это приветствуется, но иногда бывают утечки… Иногда досадные, иногда нелепые, но почти всегда неприятные и часто трагические

Он попытался приподнять голову, не смог.

Сильные пальцы ухватили за волосы, дернули. Олег сквозь повязку увидел ребристый потолок. В голосе Кропоткина прозвучало нетерпение:

— Может быть, снять эту тряпку?

— Процедура допроса…

— Да плевать на процедуру, — бросил Кропоткин зло. — Я не вижу его глаз, мне самому мешает!.. Я не знаю, слышит ли он вообще!

— Как скажете, господин генерал.

Грубые пальцы рванули повязку, Олег инстинктивно сощурился.

Хотя из-за вспухшего от кровоподтеков лиц смотрел в узкие прорези, свет показался резким, бьющим прямо в мозг. Через мгновение светосила выровнялась, но Кропоткин, судя по его лицу, уже понял, что пленник способен реагировать на раздражители.

— Повторяю, — сказал он раздраженно. — Какое у тебя задание?.. Кому непосредственно подчиняешься?.. Какой статус в Организации?

Пальцы больно защемили волосы на затылке. Кожу натянуло, щели для глаз стали чуть шире. Кропоткин брезгливо морщился. Олег смотрел невидящими глaзaми изображение двоилось, расплывалось, на него наклады вались полосы, как в испорченном мониторе.

Молчание длилось, наконец Кропоткин сказал с ненавистью:

— Хорошо же… Хорошо… Если твоя психоблокада так непробиваема, то… может быть, поможет старое испытанное средство?

Сержант по его кивку достал из ящика плоскогубцы. По телу Олега прокатила ледяная волна, а он уже бы уверен, что его измученное тело ни на что не среагирует. Сержант захватил стальными челюстями кончик указательного пальца.