Повязка создавала небольшой фон, узор на платке, словно клочок тумана, висел в воздухе, но все же удалось понять, что он в темном помещении, стены металлические, пара массивных агрегатов под толстыми кожухами, вдали дверь, похожая на шлюз в подводной лодке а перед ним стоит, расставив ноги, коренастый человек в маскировочном комбинезоне, хотя и без всяких знаков отличий.

С трудом удалось шевельнуть глазами. От простого движения глазных яблок дикая боль вспыхнула в черепе и прокатилась по всему телу. Так, он в металлическом кресле. Руки прикованы толстыми железными захватам Ноги, судя по всему, тоже. Кресло наверняка сварено специально для этих целей, для дознания. Проще говоря, для пыток. И скобы на его запястьях не простое железо, а высокопрочная сталь. Голову, сволочи, тоже за фиксировали, чтобы не мог оглянуться.

Коренастый сказал требовательно:

— Чин?.. Звание?.. Должность?..

Олег молчал, смотрел тупо. В голове туман, казалось разъедает саму ткань мозга, выжигает нервные клетки А во всем теле тупая боль, что временами без всяко предупреждения прерывается острыми уколами.

— Не говоришь? Хорошо же… Джонсон, действуй. Запахло чем-то резким, похоже на аммиак, но полумертвые чувства подсказали, что это похуже, намного хуже, В старину пытали, вырывая клещами куски тела отрубая пальцы. Это действует на пугливых, они начинают выкладывать все тайны от ужаса, а не от боли, а на самом же деле жертва быстро теряла сознание от потери крови. А саму боль переставала ощущать еще раньше, потому что с потерей крови резко снижается и чувствительность к боли… Но пришел новый век, накопился опыт. Поняли, что простым расплющиванием ногтей молотком можно добиться большего: боль невыносимая, крови почти нет, жертва сознания не теряет, вопит и с ужасом смотрит на занесенный молоток над следующим пальцем. Однако в разведках работают дипломированные специалисты по гипнозу, что научились ставить в мозгу разведчиков заборы на пути физической боли. Как всегда и везде, идет соревнование между мечом и щитом, пулей и каской, победа достается попеременно то снаряду, то броне, но сейчас Олег чувствовал, что нападение сломило защиту, разнесло ее в клочья, втоптало…

Он попытался напрячь руки, однако одурманенное сознание даже не поняло команду. Укол в вену, еще один укол…

Палач, имя которому Джонсон, с размаху ударил его по щеке:

— Не прикидывайся!

Олег попытался поймать его в фокус, но глазные яблоки двигались в разные стороны. Он чувствовал резь, жжение: слезные железы не работают.

— Молчит?

— Господин полковник, это крепкий орешек.

— Любые орешки раскалываются, понял?

— Сделаем, господин полковник.

— И поторопитесь.

— Разрешите током?

— Действуй. Все можно, мне нужен результат.