Главной проблемой для Фиррузы были присутствующие здесь гости. Однако она уже привыкла к тому, что я почти всегда старалась сохранить остатки своей гордости и потому не вступала в открытую конфронтацию с ней — только со слугами.

Я изображала «баронессу» перед родственниками мужа, делая вид, что между нами всё в порядке, потому что верила: это мой единственный шанс на будущее. Даже когда Ариадна сказала, что у неё испортился аппетит при виде меня, я лишь гордо встала и ушла, понимая, что слуги не будут подавать мне еду, ведь именно этого желала сестра хозяина.

Но... это всё были иллюзии, в которых я сама себя убедила.

Если я ничего не изменю, моя жизнь здесь станет даже хуже, чем та, что была у отца.

— Что же ты, возможно, у тебя проблемы со слухом, Тали? Все присутствующие здесь слышали, как я тебе напоминала, — голос Фиррузы был полон показной заботы к неразумному дитя. Слуги сразу же одобрительно закивали, а во взгляде барона Марлоу мелькнуло недовольство.

Мужчина находился здесь уже почти час, и то, что совсем юная жена барона д’Арлейн, его уважаемого соседа, позволяла себе такие выходки, его не впечатлило.

Вот и ещё один человек, который потенциально мог бы стать моим союзником, приглашать меня к себе в гости. Мы с его дочкой были похожего возраста и могли бы подружиться, но, судя по её взгляду, этого уже точно не произойдёт.

Всё, лишь бы я не приобретала общественного веса, который наверняка дал бы мне больше власти и устойчивости в качестве баронессы д’Арлейн.

Раньше я не понимала, почему мать моего мужа так поступает. Но теперь меня осенило.

Хотя, конечно, мне нужно больше наблюдений, чтобы подтвердить свою теорию.

Фирруза д'Арлейн была баронессой последние тридцать лет. Она привыкла к власти, к тому, что поместье принадлежит ей, как и слуги. Она лично нанимала многих из них, украшала дом, разбила огромный цветник под своими окнами. Даже заказала окно, покрытое слюдой, для гостиной в своём крыле."

"Но с женитьбой Кайроса она теряла статус хозяйки как поместья, так и столичного дома. Ей оставался лишь уютный вдовий надел, который, однако, не мог сравниться с владениями баронессы. И она... просто отказалась уезжать. Приехала сюда из столичного дома, вместе с Ариадной, и делает всё, чтобы мой статус баронессы не закрепился в глазах слуг и соседей. Уверена, если это продлится ещё полгода, ни один сосед не станет видеть во мне хозяйку дома.

— Тали? — она вновь обратилась ко мне по сокращённому имени, давая понять, что ждёт ответа, и бросила показательно извиняющийся взгляд на барона Марлоу.

— Приветствую вас, милорды и миледи, в нашем хозяйстве, милостью первородной Велирии. Пожалуйста, отведайте Зоряного Вина как знак того, что вам всегда рады в нашем доме.