Кайрос периодически бросает на нас взгляды, в которых читаются злость и неверие. Он был уверен, что сегодня в любом случае окажется победителем. Но… проиграл.

Сколько бы он ни пытался устроить скандал, храмовники оставались неумолимы. Они ничего не могли изменить, хотя подобные ритуалы, проведённые без их участия, вызывали у них явное недовольство.

Тео обыграл и Кайроса, и моего отца. И, возможно, меня.

Я почувствовала, как меня укрывают чем-то тёплым. Теоден опускает на мои плечи свой тяжёлый, богато украшенный плащ, но рук не убирает. Наоборот, крепче прижимает меня к себе. Его сильное сердцебиение, терпкий мужской запах, широкая грудь, на которую можно опереться, положить голову…

Это неожиданно успокаивает. Я ощущаю себя почти уютно. Будто всё, чего я хочу, — остаться здесь, в его объятиях.

— Ваше наказание состоится через десять дней, — бросает оказавшийся рядом брат Улрич. — Мы, конечно, не забудем всего, что вы сделали для Ордена. Всего доброго, Ваши Светлости.

«Ваши Светлости»… трудно поверить. Но судя по реакции старейшин храма, по реакции отца — это правда.

— Я могу принять свою часть наказания, — твёрдо говорю я, не зная, как теперь общаться с Тео.

Он мой муж! И уже давно. Какое-то время, по законам Ксин'теры, я была замужем за двумя мужчинами! Слава Велирии, все думают, что это длилось всего несколько дней. Тео солгал, будто поставил на мне шрам тогда, когда мы возвращались из Бориуса, уже после решения о моем разводе, волей короля и Ордена. А ритуал, дескать, был лишь формальностью.

— Ни за что, — Теоден, словно не сдержавшись, сжимает ладони на моих плечах и целует меня в макушку. — В тот момент, когда я увидел тебя там, у столба, под плетьми, я понял: я никогда больше не позволю этому случиться. Тем более, что ритуал был проведён без твоего ведома, и получать за это наказание — полный абсурд.

Я вспоминаю, как впервые обнаружила шрам — после того, как заснула с Тео в одной постели. Как не могла понять, почему шрам не заживает. Как герцог так быстро нашёл меня в Бориусе…

Всё встаёт на свои места. И он действительно не спросил меня.

Тогда.

— Почему ты ничего не сказал мне? Сразу?

— Потому что ты послала бы меня в Ургову задницу, — усмехается Теоден. — И потому что я хотел, чтобы ты выбрала меня сама. Сказала мне «да». Без всяких ритуалов."

"В его голосе звучит горечь, словно он всё ещё сожалеет, что всё получилось именно так.

— Тогда, когда мою привязку собирались переносить на отца… на секунду я подумала, что жаль, что я не сказала «да». И я собиралась бороться за нас, — разворачиваюсь к Тео и дерзко улыбаюсь, наблюдая, как горечь в его глазах медленно сменяется… оттенком счастья?

Будто моё «да» для него невероятно важно, даже если он всё равно собирался поступать по-своему.