"

"Или заходит в кабинет директора гимназии чиновник важного присутственного места в городе и приказным тоном говорит, что если его сына отчислят из гимназии, то пусть-де директор и инспектор ожидают вскорости разного рода неприятностей и финансовых проверок, поскольку попечитель учебного округа его лучший друг и университетский товарищ. Против сильных мира сего не попрешь, да и стоит ли пробовать? И остается сынок важного чиновника в гимназии пугать своим взрослым видом младших гимназистов. Эти великовозрастные школяры не торопятся окончить поскорее гимназию и начать службу, поскольку служить не хотят и ответственности никакой не приемлют всей душой.

Их снедают совсем иные интересы, которые могут приносить только удовольствие. Они не горят желанием перевернуть мир, сделать научное открытие или написать бестселлер всех времен и народов, нечто вроде «Войны и мира». Они горят желанием перевернуть стол в трактире или питейном доме, если им что-то не понравилось, набить морду половому, перепутавшему их заказ, и провести ночь в доме свиданий с прелестной молоденькой девицей, готовой исполнять любые желания и прихоти…

Рано или поздно такие «гимназисты» попадают в поле зрения полиции.

И когда на них накапливается достаточно материала, чтобы засадить в кутузку, их вызывает околоточный полицейский надзиратель и, объяснив ситуацию, ставит перед выбором: либо следственная тюрьма и арестантское отделение, либо помощь полиции.

— Стучать? Да ни за что, — говорит такой гимназист, изображая возмущение и негодование. Но полицейский, что сидит против него на стуле, хорошо знает, что демонстрируемые ему негодование и возмущение — напускные.

И что в голове молодого, но уже испорченного человека идет суетная работа мысли, которая ищет наиболее приемлемый выход из ситуации.

Ни матушка, со слезами и внезапными обмороками, ни батюшка, занимающий в одном из присутственных мест начальственное положение, здесь уже не помогут. Ибо если за плечами директора гимназии и ее инспектора — гимназический Устав, то за плечами околоточного надзирателя — имперский Закон. А эти вещи, несмотря на кажущуюся одинаковой категоричность написанных в них слов — в сущности, совершенно разного порядка.

И стоит лишь немного надавить — а полицейские это делать умеют — или нагнать ужаса, совсем немного, для проформы или куражу, и испорченный молодой человек уже подписывает бумагу о сотрудничестве и получает служебный псевдоним. Теперь на некоторые его «шалости», связанные с переворачиванием обеденных столов, дебошами в местах общественного посещения, драки и прочее мелкое хулиганство полицией будут закрываться глаза. Но… лишь в обмен на информацию, полезную служителям порядка и благочиния.