Видать, не только бабы бывают ядовитыми…

Вечер закончился как-то незаметно.

Вообще, осенние вечера коротки: вот только что был день, потом небо потемнело, прошло совсем чуть времени, а за окном уже ночь.

А что делают порядочные люди ночью?

Правильно… Спят.

Глава 8

Как становятся «титанами», или Триумф околоточного надзирателя Петухова

Гимназисты бывают разные…

Есть такие гимназисты, которые спят и видят себя вступившими после окончания гимназии в должность и получившими первый классный чин. Ибо за первым классным чином последует второй, а за вторым — третий.

А чины, милостивые государи, это не только запись в формулярном списке — наиважнейшем документе, характеризующем личность его владельца, но уважение и почет. И, разумеется, повышение в должности и жалованье. Двадцать лет — и можно по выслуге уйти с орденком Святого Станислава в петличке и с полным пенсионом в отставку в чине титулярного, а то и надворного советника и начать хлопотать о присвоении наследственного дворянского титула. После чего жить в свое удовольствие или затеять свое дело в виде бумагопрядильной фабрики, свечного или мыловаренного заводика или выставочного художественного салона на одном из оживленных городских перекрестков…

Имеются такие гимназисты, что ждут не дождутся окончания гимназического курса с тем, чтобы поступить в университет для продолжения учебы и получения знаний.

Зачем? Дабы затем кардинально перевернуть имеющиеся представления об окружающем мире, как это, к примеру, сделал английский ученый-натуралист Чарльз Дарвин, или продвинуть мировой прогресс семимильными шагами, беря пример с маркиза Гульельмо Маркони и Карла Бенца.

А есть и такие, с позволения сказать, гимназисты, которые учатся через пень-колоду, Закона Божьего не ведают, по-латыни не знают, путают императрицу Анну Иоанновну с императрицей Елизаветой Петровной и ни в зуб ногой по физике и географии. Такие остаются на второй год едва ли не в каждом классе и вместо восьми лет пребывают в гимназии лет десять, а то и все двенадцать. Не единожды поднимается вопрос об их отчислении, но приходит к директору гимназии или инспектору мать такого оболтуса и умоляет оставить нерадивое чадо в гимназии — пусть и не в первый раз — на второй год.

А если гимназическое начальство артачится — маман оболтуса начинает лить слезы, падает в обморок и пьет полустаканами сердечные капли, держась за грудь и хлюпая покрасневшим носом. И добивается-таки своего: ее сыночка, который уже не первый год бреется и носит франтоватые усика а-ля Наполеон Третий, оставляют в гимназии «доучиваться».