Ивану Федоровичу Воловцову было весьма стыдно за то, что он, как старший по возрасту и чину, не смог контролировать ситуацию и довел ее до рядовой попойки. Впрочем, многое можно было свалить на тетку, вернее, на ее эту вишневую наливку, что и не преминул сделать московский отпускник. Строго посмотрев на Феодору Силантьевну, копошащуюся на кухне с ужином, он свел брови к переносице и изрек:

— Тетушка!

— Чево? — отозвалась она с кухни.

— Ты зачем нас всех напоила?

— И не собиралась, Ванюша, — ответила тетка. — Вы сами всю четверть почти за милую душу вылакали, силком вам наливку никто в рот не заливал…

— А зачем не предупредила, что наливка твоя такая крепкая? — продолжал своими вопросами оправдывать себя и других Воловцов.

— Вы что, дети малые? — Она вошла в комнату и обвела троих мужчин насмешливым взглядом. — Не чуяли, что не воду и не молоко пьете?

— Все равно, — еще более нахмурил брови Иван Федорович и замолчал. Потому что говорить было нечего."

"— Ладно, мне в гостиницу пора, — заявил Кокошин. — К похоронам еще надо готовиться…

— И я пойду, — стараясь не встречаться с Воловцовым взглядом, сказал Песков.

Выглядел он уже не таким франтом, как в начале их знакомства.

— У меня к вам один вопрос остался, уж простите великодушно, — задержал уже на пороге Кокошина Иван Федорович.

— Да, — обернулся к нему Владимир Игнатьевич. Все же вишневая настойка ему помогла: он не был уже белым как полотно и не выглядел настолько убитым горем, как несколько часов назад.

— Скажите, а номера процентных бумаг, что пропали вместе со шкатулкой и вашими часами в серебряном корпусе, ваша матушка разве нигде не записала? Насколько я знаю, многие женщины так делают…

— Верно! — Кокошин даже слегка улыбнулся, но как-то жалко, что ли.

 — Все номера процентных бумаг она переписала себе в ученическую тетрадь.

— А где лежала эта тетрадь, вы знаете? — быстро спросил Иван Федорович.

— Отчего же не знаю, знаю, — ответил Владимир Игнатьевич. — В ящике ее стола. Только вот не помню в каком.

— Большое спасибо, — поблагодарил его Воловцов и посмотрел на Пескова: — Стало быть, жду вас, Виталий Викторович, часиков эдак в девять или половине десятого у себя, после чего мы с вами отправимся на место преступления с целью розыска указанной тетради.

Вернее, жду тебя, Виталий Викторович. Ведь мы уже перешли на «ты», верно?

— Иван Федорович… это все настойка виновата, поскольку она оказалась такой… И я никак не думал, что… — попытался оправдаться Песков, но Воловцов его остановил:

— Так мы перешли на «ты» или нет? — спросил он.

— Перешли, — не сразу ответил Песков.

— Хорошо. Значит, в девять, максимум в половине десятого ты у меня, так?

— Так, — ответил титулярный советник.