– Вопрос еще вот какой: а к кому Жанна вообще могла пойти, чтобы тебя сдать? Чё у нее за дела с сутенерами?

– Был давно базар, что у нее там подруга за главмамку работает, только что с того?

– Подруга могла к ней сама подкатить, типа он тебя кинул, так и сдай его нам.

– Могла, – согласился я. – А у сутенеров ходы на Муслимку нормальные, сам знаешь.

– Есть такое. Люди Вахи вообще могли тебя через сутенеров искать начать. Кстати, ты где завис пока? Хата или тачка нужна? Ты же на хату к себе не ходок теперь?

– Тачка пригодилась бы, только не пацанская, скромность нужна, – соврал я, не моргнув.

Поляк для них непроверяем, так что все нормально.

– По остальным делам чё? – спросил он, намекая на «великое сигаретное ограбление».

– Завтра скажу. С одной стороны, менты на ушах, с другой – там весь товар распродадут. По нашему плану хитрому ничего не слышал? Есть отдача?

– Не, глушняк полный. – Он покачал головой. – Очкую я чота, если честно.

– Должно сработать. Ваха в «Баку» больше не сидит, в офисе в Инженерном проезде. Значит, есть причина. И все люди при нем, похоже.

– Пусть «даги» делать начнут чё-нибудь. – Большой поморщился. – Самое время. А там посмотрим, где он сидит. Ты теперь сам думай за то, как с ним разбираться, нам дела как щас оставлять нельзя.

– Только об этом и думаю. Сложно сидит он. Там толпа постоянно вокруг, и его нукеры с ним в полном составе. Надо или выманивать как-то, или ловить по дороге. Пасти надо, но сложно.

– Сироту тебе выделить?

– Не, это сейчас не поможет. Тут спецы нужны, чтобы тихо пасти умели, а эти еще и проверяться будут. Сам последить попробую. Тачку только организуй неброскую и чтобы с братвой по документам связи не было.

– Найду тачку сегодня. Еще что-нибудь?

– Не, все покуда. Тачку когда забрать можно?

– Да я так щас не скажу, – озадачился Большой. – К вечеру, Сирота с кем-нибудь подгонят, куда скажешь. Сообщение напишу, когда возьмем. Ты, главное, с нашим делом как-нибудь разберись.

– Разберусь. Кстати, фургончик не девайте никуда, он еще два раза понадобиться может, по моим прикидкам.

– Стоит.

Большой не выглядел за разговором ни настороженным, ни подозрительным, но напряжен был явно. Но это от нехорошего положения бригады на настоящий момент.

– Если с Вахой разберемся, Мартыну говорить будешь?

– Хэ-зэ, не знаю. – Большой вздохнул тяжко. – Победителей не судят, но побеждать надо чисто и четко, чтобы никаких «по очкам», тогда можно будет сказать. Кстати, – он явно задумался, – надо бы бакланов этих с Восьмого Марта прозвонить мальца. Чиста выяснить, под кем они и почему. Или пока сами по себе?

– На кой?

– Расходники, – хмыкнул он. – Одноразовые. Для таких в мокрушники податься за честь, а их не жалко никому. Займусь.