Как только я перевела на него взгляд, то вздрогнула, потому что мало того, что мы были очень близко друг к другу, так и вид у мужчины был каким-то голодным, будто он и не ел вовсе!

Неожиданно поднявшись с кресла, Кравцов навис надо мной, не прерывая зрительного контакта, потом чуть подался вперед, отодвинул со звоном посуду, а затем неожиданно подхватил меня и усадил на стол, от чего я лишь тихо пискнула, хватаясь за его плечи.

Сделав шаг, Борис встал между моих ног и осторожно убрал растрепавшиеся волосы мне за спину, после чего коснулся пальцами подбородка, приподнял мое лицо, медленно наклонился, заставляя меня трепетать, и поцеловал, но сделал это медленно, осторожно, будто проверял, оттолкну ли я его, но ничего подобного мне даже в голову в этот момент не пришло.

Обняв мужчину за шею, я уверенно, хотя немного неумело, начала отвечать ему, позабыв о стыде и каких либо приличиях.

Сжав пальцами мои бедра, Кравцов довольно замычал и усилил напор, исследуя языком мой рот, а потом, когда мне уже не хватало воздуха, начал прокладывать цепочку из поцелуев вниз по шее, а затем, медленно стянув лямки сарафана, добрался до груди и стал терзать языком затвердевшие соски, заставляя меня ерзать попой по столу от разливавшегося жара между широко разведенных ног.

Мои стоны смешались с его тяжелым дыханием, сердце и вовсе грозило выскочить из груди, а когда Борис снова впился в мои губы, я почувствовала, что он скользнул руками под юбку и стал стягивать с меня трусики, отчего мне вмиг стало страшно, и я напряглась. Как-то внезапно пришло осознание того, чем мы тут занимались, и потеря девственности в рабочем кабинете Кравцова как-то не входила в планы на этот вечер, хотя не скрою, любопытство хотелось утолить.

Не отрываясь от моих губ, мужчина стал медленно укладывать меня на стол, а как только я полностью легла на него, отстранился и, увидев растерянность в моих глазах, почему-то улыбнулся.

— Расслабься, — шепнул он и у меня по коже пробежали мурашки. — Я не сделаю тебе больно.

Когда Борис бросил мои трусики на свое кресло и согнул мне ноги в коленях, я зажмурилась, но вместо дикой боли, о которой столько говорят, я почувствовала непередаваемое наслаждение.

Не сумев сдержаться, я застонала, после чего мужчина стал вытворять своим языком что-то невообразимое, вынуждая меня подниматься высоко-высоко в космос и падать на мягкую перину из облаков, а потом, как-то внезапно, все тело сковало от невероятного удовольствия, после которого я почувствовала дикую усталость, внезапно навалившуюся на меня.

Борис снова навис надо мной и поцеловал, оставляя на губах мой собственный вкус.

— Все хорошо? — он потерся носом о мою щеку, а потом осторожно вернул меня в вертикальное положение, параллельно натягивая сарафан.