Честно сказать, пока я разобрала все эти каракули и неграмотное заполнение отчетов, я готова была прибить этого Степана собственными руками! Это кто ж его так учил делать-то?! Я так измучилась, что мне уже было абсолютно все равно на окружающих! Я была зла и желала крови!..

Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку компьютерного кресла и сдула с лица упавшую прядь волос, а потом выпрямилась, сложила исписанные листы в стопку и протянула внимательно наблюдающему за мной Борису.

— Вот, пожалуйста. Получите, распишитесь!

Ребята между собой переглянулись, видимо не ожидая от меня такого, и снова уставились на нас, продолжая стеречь горе-работника.

— И что это? — мужчина стал рассматривать мою писанину. — Я, если честно, особо ничего в этом не понимаю. Объяснишь?

Я кивнула и сложила руки на груди.

— Коротко или подробно? — решила уточнить на всякий случай.

— Коротко, — попросил Кравцов.

Я опять кивнула и поднялась, чтобы озвучить итог своих многочасовых трудов.

— Семьсот пятнадцать тысяч, — произнесла я.

Борис стал темнее тучи и поднялся со стула, не отрывая от меня глаз.

— «Семьсот пятнадцать тысяч» что?

— Канули в небытие за пять месяцев, — пояснила, потому что именно этой суммы не хватало в бюджете, судя по всем предыдущим доходам.

Кравцов перевел взгляд на Степана, и… мне бы никогда не хотелось оказаться на его месте.

— Ну, и куда ты дел мои деньги?

Очкарик задрожал как осиновый листок.

— Я не брал! — заорал он. — Не брал! Мамой клянусь!

— Ты детдомовский, Степа, хватит ломать комедию, — прорычал Борис. — Либо рассказывай, либо закопаю заживо. Ты меня знаешь.

Я удивленно посмотрела на Синюю Бороду, а он, в свою очередь на меня, но ничего не сказал. Я тоже решила воздержаться от комментариев, решив, что он дядя взрослый, сам как-нибудь со всем разберется. Мое дело было маленьким, но объемным, и я его выполнила. Поэтому, сложив руки на груди, я наблюдала за происходящим молча.

— Я ничего не брал! Все на месте! Девчонка неграмотная! Борис Викторович, ты чего? Ты доверил бухгалтерию сопливой малолетке?! Да она же…

— Заткнись, — тихо перебил его Кравцов. — Оскорбляя ее, ты оскорбляешь меня. Понимаешь, чем тебе это грозит?

Горе-работник побледнел.

— Я тебя не закопаю, — Борис прошел и встал в метре от него. — Я тебя разорву на части и скормлю бездомным собакам. Такие перспективы тебя устроят?

Тот отрицательно помотал головой.

— Где деньги, Степа?

Я наблюдала за этим и, честно сказать, мне становилось немного страшно быть свидетелем мужских разборок. Да еще и этот гад обозвал меня… неприятно было.

— Не молчи, Степа. Для тебя лучше будет, если признаешься во всем сам, — продолжал говорить Борис, но таким ядовито-спокойным голосом, что мурашки бежали по коже.