Я-то на первых курсах ВУЗа проработал полтора года оператором на Уфимском заводе синтетического спирта им. ХХ Сьезда ВЛКСМ, потом в армии служил в дальневосточной сельской местности — так что иллюзий насчет желания рабочего класса и колхозного крестьянства сбросить с себя оковы бюрократического строя и дружным шагом идти к Свободе, Процветанию и Цивилизации у меня не водилось.

""Ну вот, если обьявить ваши любимые Свободные Выборы, — обьяснял я своим академическим друзьям, — то у нас в Октябрьском округе, может, академика Сахарова и выберут. Ну, еще в Тарту, наверное, выбрали бы д.т.н. Матти Хинта — ""эстонского Сахарова"". А уже в в Бауманском округе надежно выберут того же Леонида Ильича, что и сейчас. Он народу ближе. И так по всей стране, кроме очень небольшого числа пораженных нигилизмом и космополитизмом местносте й"". Что для Средней Азии и Кавказа выбор, прямо скажем, будет исключительно между Товарищем Сааховым и Черным Абдуллой — мне тогда и в голову не приходило, хоть и привелось не только смотреть известные фильмы, но также бывать и работать в тех местах.

Как и в голову не могли влететь те удивительные превращения взглядов, которые предстоят некоторым из моих тогдашних собеседников. Скажем, совершенно беззаветный антисоветчик и низкопоклонник мэнээс Володя Б. в те годы запомнился фразой: ""Эх, хоть на старости лет одним глазком бы взглянуть на растленное общество потребления!"" Спустя двадцать лет тот же Володя потряс нашего общего приятеля Андрюшу тем, что на вопрос — выполнил ли он свое обещание помочь Андрею по одному бытовому делу — ответил: ""О чем ты вообще говоришь: ""квартира"", ""переночевать в Москве""… Россия гибнет!""

* * *Впрочем, я и сам не остался при тех взглядах, которых придерживался в то уже достаточно далекое время. В частности, сменилось мое отношение к тогдашней политике освоения нефтяного тюменского края. Тогда эти методы — традиционно рывком и на шармака, без нормального развития инфраструктуры, с бушующими газовыми факелами, разорением тайги и полугулаговскими условиями для жизни первопроходцев — казались мне безусловным свинством, первопятилеточным реликтом. Я-то это понимал, пожалуй, и побольше многих других, поскольку занимался измерением тех самых факелов и долго втемяшивал начальству разных уровней, что горит на десяток миллиардов кубометров больше, чем числится по отчетности, и рано или поздно именно его, данное начальство, вышестоящие товарищи сделают крайним, ответственным за все эти половецкие пляски.

Ну, а мне одна нижневартовская старшеклассница задала после моей лекции в школе вопрос, после которого — хоть топись: ""Так это вы, взрослые, наш газ жжете в этих факелах?""

Разумеется, тут, как везде и почти всегда, дело было не совсем просто.