Я во все глаза смотрел на хозяйку дома, которая бойко стучала пальцем по экрану. Может, Боря ошибся, когда назвал мне ее возраст? Выглядит дама намного моложе, у нее нет никаких признаков старческой немощи или деменции. Ильина ведет себя как молодая женщина. У нее домашние туфли на небольшом каблуке, и одета Мавра не в старомодное платье, а в элегантные черные брюки и белую рубашку. Добавьте сюда бусы, серьги, браслет, пару колец – все изделия от дорогого ювелирного дома. Да, бижутерия сейчас в моде и стоит подчас наравне с золотом, но есть дамы, которые никогда не украсят себя стразами. Помню, как Николетта, увидев на каком-то суаре незнакомку в бижутерии, прошептала Коке:

– Посмотри на ее серьги, они сделаны из старых мыльниц.

– Ники, тебе надо идти в ногу со временем, – ответила подружка, – сейчас стиль помойки очень моден. И скорей всего то, что она воткнула в свои несчастные уши, стоит дорого.

– Но определенно дешевле моих бриллиантов, – парировала госпожа Адилье.

Мавра могла бы стать одной из подружек моей маменьки. И она умеет пользоваться айфоном? Ну и ну!

– Вы же Иван Павлович? – спросила Мавра, откладывая трубку. – Терпеть не могу отчество, буду звать вас – Ванечка. Но сейчас имя отца понадобилось. Передо мной сын Паши Подушкина? Боже! Я только сейчас сообразила, кто вы! Вот какая я дура! Ведь подумала после беседы с Борисом: «Надо же, сыщик однофамилец Паши». На отчество детектива внимания не обратила. А сейчас меня озарило!

Я вздохнул. Иван Павлович, на что ты рассчитывал, идя к женщине, чей супруг в советское время стоял у штурвала Союза писателей? Естественно, Мавра знала моего отца, они определенно сталкивались в Центральном доме литераторов, в домах отдыха писателей в Коктебеле или Пицунде. Теперь важно понять: Михаил Андреевич Ильин был в хороших отношениях с Павлом Подушкиным или терпеть его не мог? Если второе верно, то мне нечего рассчитывать на продуктивную беседу.

– Ваня, – всплеснула руками Мавра, – не верю своим глазам. Детонька, иди сюда, расцелую тебя. Минуточку, минуточку!

Мавра схватила трубку городского телефона.

– Ресторан? Живо принесите коньяк, да, мой любимый. И сервируйте достойную легкую закуску. Поживей! Ванечка! Господи! Помнишь, как ты на юбилее Миши, моего мужа, стихи читал?!

– Простите, забыл, – честно ответил я.

– Это выглядело так мило, – заломила руки дама. – Ну иди сюда!

Я встал и подошел к Ильиной.

– Наклонись, – велела она, – боже, какой ты высокий, весь в отца! Ну все, получил поцелуй, садись на место.

Дверь комнаты открылась, появилась официантка с подносом.