Она узнала, что ее отец подслушивает, о чем на исповеди говорят люди, а потом шантажирует прихожан, берет у них деньги за свое молчание. Тогда алтарник уже прислуживал не в маленьком храме Грунска, а в Москве, в большом соборе. А еще он занимался валютой, покупал-продавал доллары. Если Софья расскажет священнику о том, что творит ее муж, Андрея выгонят из церкви, и он попадет в тюрьму. В уголовном кодексе тех лет была статья за операции с валютой. Наказание по ней варьировалось от трех лет до расстрела.

Все это Софья выложила мужу, закончила она свое выступление словами:

– Липа рано из дома сбежала, Мавра чуть дольше с тобой прожила. Я, дура, тебя полюбила, верила твоим словам: «Старшие девочки испорченные». Теперь я знаю, что нормальные они, это ты червивый. Алтарник из тебя никакой, в Бога ты точно не веришь! В храме служишь, чтобы людские тайны разнюхивать. Инвалидность себе оформил, чтобы не спрашивали, почему мужчина, которому еще шестидесяти нет, нигде не работает. Ты жулик и плохой муж, не имеешь права в алтаре служить.

– Тише, тише, – забормотал отец, – не пыли. Ну, вышел из себя мужик, с кем не бывает!

– Еще раз руку на меня поднимешь или мальчика в метро бросишь, – пригрозила Софья, – я к участковому пойду и покажу, где ты доллары прячешь!

После того скандала Андрей перестал бить домашних. Он переделал метрику Федору, в графе отец теперь стояло имя алтарника.

– Не простая задача, – покачал я головой.

Катя кивнула:

– Конечно. Но у Андрея Алексеевича было много знакомых, кто покупал или продавал с его помощью валюту. Кто-то из них помог.

Глава сорок первая

Екатерина вынула из сумки баллончик и пшикнула себе в рот.

– Я выросла, от отца не зависела и не завишу, да и умер он. Но всякий раз, когда папашу вспоминаю, тахикардия начинается. После той подслушанной беседы я помчалась в контору колхоза, упросила секретаршу председателя разрешить мне тете позвонить и сказала ей:

– Очень-очень зуб болит, просто жутко.

– Возьми у мамы деньги на билет, – велела Варвара, – садись на электричку, я встречу тебя на вокзале.

Но я уже имела при себе деньги, украла их из шкафа. Тете на вокзале все рассказала, она меня к себе домой привезла.

Екатерина вздохнула.

– С отцом я потом встретилась лишь один раз, мать я больше не видела, что стало с Федором и Олей, понятия не имела.

Годы прошли, как-то раз мама Соня мне позвонила:

– Есть серьезный разговор.

Я испугалась.

– Ты заболела?

– Нет, – ответила она, – твой отец в больнице, жить ему остались считаные дни. Он из клиники по телефону-автомату сегодня в твое отсутствие позвонил, попросил:

– Знаю, мне умирать пора. Пусть Катя приедет, поговорить надо, благословить дочку.

Я сначала отказалась:

– Не хочу.

Мама Соня сказала:

– Ты уже совсем взрослая, работаешь.