Затем рукой махнул, отбрасывая в сторону мысли о работе, и потребовал:

— Рассказывайте, как вы тут устроились.

Марина взяла у него пальто, а дети в гостиную к дивану его потащили, уцепив за руки, наперебой рассказывая о своих комнатах.

— Наконец-то я сплю спокойно и не слышу, как Элька храпит, — воскликнул довольный донельзя Антон. Эля толкнула брата.

— Я не храплю!

— Откуда ты знаешь? Ты же в это время спишь!

Эля застыла в растерянности, рот открыла, но ничего достойного в ответ придумать не смогла, и тогда жалобно воскликнула:

— Мама, скажи ему!

Стеклов рассмеялся и усадил её к себе на колени.

— Он шутит, котёнок.

Антон на диване рядом с дедом развалился и усмехнулся, не спеша соглашаться, но и не опровергая его слова.

Весь день в доме было шумно, дети подарки разбирали, а Николай Викторович в этом деле принимал непосредственное участие, помогал им. Марина ужин готовила, прислушиваясь к их голосам, а потом улыбнулась, когда отец на кухне появился. Он подошёл и сзади её приобнял, ткнувшись твёрдым подбородком в её макушку.

— Как у тебя дела? — совсем другим тоном, очень серьёзно с явной тревогой, спросил Стеклов, а у Марины сразу на душе тяжелее стало.

— Всё хорошо.

— Держишься?

— Конечно. Что ещё остаётся?

— Главное, не унывай.

— Да я не унываю! Меня тут муштруют, стараются мой боевой дух поддерживать.

— Да ты что? — Стеклов за стол кухонный присел, спинку стула руками обхватил, а на дочь взглянул заинтересованно и со смешинкой во взгляде. — И кто же?

Марина немного удивилась его вопросу.

— Как кто? Твой зам.

— Димка?

— Да. Проводит со мной сеансы психоанализа, настраивает меня на светлое будущее. — Марина обратила к отцу выразительный взгляд, тот хохотнул, а вот из-за угла послышалось несколько язвительное:

— Никакого психоанализа, Марина Николаевна.

Я ненавижу психологию и говорил вам об этом.

Гранович показался им на глаза, ещё в пальто, правда, распахнутом, а под ним один из его шикарных костюмов, от которых Марина всегда в небольшой ступор впадала. Точнее, не от самих костюмов, а от Дмитрия в них, он сразу становился излишне серьёзным и собранным, чем её немножко пугал. А сейчас он на неё взгляд своих тёмных глаз устремил, взгляд был обвиняющий и даже уличающий её, и Марина, конечно же, вспыхнула, чего Гранович скорее всего от неё и добивался, и поспешила отвернуться.

Пока мужчины друг друга приветствовали, вполне по родственному, она вернулась к нарезке овощей, причем от волнения так старалась, что едва палец себе большим ножом не отрезала. Спустя минуту рискнула в сторону отца и Дмитрия посмотреть, лёгкую улыбку на лицо нацепила, но встретив по-прежнему насмешливый взгляд Грановича, снова покраснела. Да что же это такое-то?"

"С приездом Стеклова дом ожил.