— Что? — удивился он, встретив её взгляд. — Мне, правда, надо!

— А папа с тобой едет?

Гранович выдал ехидную усмешку.

— Нет, он с тобой остаётся.

У Марины руки опустились.

— И что мне ему сказать?

Дима лишь плечами пожал.

— Правду."

"Он из кухни вышел, а Марина проводила его долгим взглядом, неожиданно задавшись вопросом: а какая она, эта правда? Что они живут под одной крышей, спят в одной постели — а дальше что? Оказывается, она сама не слишком хорошо эту самую правду знает. Или она её не устраивает. Кажется, впервые об этом задумалась.

— Ну, давай, выкладывай мне свои новости, — поторопил её Стеклов, когда они на кухне, после завтрака, одни остались.

Марина к отцу повернулась, стараясь собраться с мыслями.

— Я теперь домохозяйка.

— Уволилась всё-таки?

Она кивнула.

— Нервы сдали. А сейчас, вроде, жалеть начинаю.

— Жалеть? А может, испугалась?

— Может. Ещё слишком мало времени прошло, никак не привыкну.

Стеклов на стуле откинулся, с интересом заглядывая в свою чашку с кофе.

— Ещё что?

Он явно попытался подтолкнуть её к рассказу о самом интересном, при этом по его губам скользнула усмешка, и Марина из-за этого обиделась.

— Ирина твоя приезжала!

Его брови взлетели вверх.

— Зачем?

— Может, затем, что ты о ней забыл? Сказать мне хотела, что я не в твоём вкусе, и ловить мне здесь нечего, сколько бы домов при этом ты мне не покупал!

Стеклов на мгновение замер, даже кофе не сразу проглотил. Глаза вытаращил, а затем захохотал.

— Как я понимаю, это дословно?

— Конечно. Как бы я сама такое придумала?

— Мариш, — жалобно и просительно протянул отец, а Марина лишь рукой на него махнула. — Уехала она с миром?

— Её Димка, так скажем, попросил.

— Ясно. Значит, лбами столкнулись.

Марина кинула на отца подозрительный взгляд.

— Мне кажется, или ты доволен?

Он плечами пожал.

— Мне всегда нравились их стычки. Весело.

Марина прищурилась.

— Какие стычки?

— Димка терпеть не может ш… — Стеклов проглотил нецензурное слово. — Таких, как она.

— А ты любишь?

— С ними проще, — сознался он. — Я не в том возрасте, чтобы строить серьёзные планы и вникать во всякую романтическую чушь, а Ирка скрашивает моё одиночество. Что плохого в том, что я ей за это плачу?

Марина вначале всерьёз нахмурилась, но после решительно заявила:

— Это не моё дело.

Николай Викторович улыбнулся.

— Вообще-то, твоё, но не суть. Ты мне лучше о другом расскажи.

У Марины вырвался лёгкий вздох.

— Папа…

— Что? Мне интересно знать. С каких пор, насколько всё серьёзно и так далее.

Марина кухонное полотенце в руках потеребила, посмотрела на Семёна, который о её ногу принялся тереться.

— Не так давно, — призналась она, наконец, — и насколько серьёзно, пока не ясно.

Стеклов поглядывал на неё исподлобья.