Половина суммы уже есть на счету, вторая будет только утром, таковы условия аукциона. Обладатель лота должен убедиться лично, что я девственница.

— Почему тогда дрожат твои пальцы?

— Немного неуютно.

— Тебе приходилось продавать и предлагать себя раньше?

— Нет.

— Что же изменилось?

Дальше какой-то сумбур, вопросы, мои ответы, аромат парфюма, сигар, немного алкоголя, кожи и дорогой ткани костюма. Рецепторы обострились, я так отчетливо все это чувствую, словно кошка.

Мужчина отворачивается, подходит к бару, наливает себе в бокал алкоголя, садится в кресло, которое ярким пятном выделяется на фоне темного интерьера, и снова уничтожает взглядом.

Может, он извращенец? Сейчас на меня наденут наручники, ошейник, в рот засунут кляп, поставят раком и будут всю ночь насиловать в извращенной форме.

Я не исключаю такого расклада. Я знала, на что шла.

Когда он просит раздеться, теряюсь, но выполняю просьбу. Ползу на четвереньках голая, к его ногам. Нет, не как кошка, что ждет ласки от своего хозяина и рада ему, а как побитая собака, готовая кинуться в сторону от любого резкого движения.

Когда оказываюсь совсем близко, сажусь на колени, снова смотрю в его глаза. Становится холодно, так, что трясет, это стресс, надо было выпить коньяка в клубе перед отъездом.

— Как тебя зовут?

— Зачем вам мое имя?

— Ты забыла, о чем я тебе говорил недавно? Здесь я задаю вопросы, и я решаю, что ты делаешь.

Вздрагиваю от испуга, когда в углу бьют часы, так громко, отмеряя своими ударами, сколько мне осталось еще жить.

— Александра.

Густой сигарный дым обволакивает, хочется раствориться в нем, исчезнуть. Потому что я наверняка не выберусь из этого особняка живой. Да что там, из этой комнаты.

Радует лишь то, что часть денег дошла, я сама видела переведенную сумму, мне показали устроители аукциона, что она была благополучно переведена на счет. Бабушка утром снимет, так надежней, отнесет в клинику, а там начнут шевелиться.

— Мы заплатили за твою девственность немаленькую сумму, ставки были высоки.

Мы? Снова эта оговорка. Или нет?

Сжимаю кулаки, не понимаю, отчего больше трясет: от страха или холода? Глубоко дышу, звон пряжки ремня, как щелчок предохранителя, взрывает нервную систему.

— Тебе снова говорить, что ты должна делать?

— Нет, я все поняла.

— Делала минет раньше?

— Нет.

Опускаю глаза, потому что чувствую, как он считывает мою ложь, воздух электризуется, облизываю пересохшие губы."

"Не знаю, на что я надеялась, идя на эту авантюру? Мне нужны были деньги, быстро и много, очень нужны. Спонтанное решение, дурацкий план, наиглупейший, в надежде на то, что мужчина ничего не почувствует, будет пьян или под кайфом. А там я уже сымитирую, порежу палец, испачкаю себя и его.

Не поймет, что я продала пустышку.

Что я не девственница.