— Это все? — низкий голос, именно тот, что был на аукционе. — Почему ты решил, что я буду продолжать спонсировать твои загулы и разгребать то дерьмо, которое ты оставляешь после? Даже так? Не слишком самонадеянно?

Мужчина не повышал голос, по его интонации даже было непонятно, зол он или расстроен."

"— ТТ не приедет и не станет этого делать, ты достаточно взрослый, чтоб решить свои проблемы сам. Я все сказал, и да, передай своей матери, чтоб не звонила и не просила ничего, у нее и так все есть. Ты меня услышал? Я приеду через неделю.

Он прервал разговор, посмотрел на дисплей телефона, снова приложил его к уху, клубы сигарного дыма окутали его фигуру.

— Максим, что там?

Долго слушает, я боюсь помешать, но ведь он точно знает, что я здесь? Это не будет выглядеть так, что я подслушиваю? Меня скоро начнут трахать, а я волнуюсь о приличиях, совсем мозгов нет.

— Пусть посидит дня три, да мне плевать, и подсунь ему пару интересных экземпляров, чтоб научили свободу любить. Нет, ты не ослышался, Макс, я что, похож на шутника? Если я его сейчас увижу, боюсь, придется вызывать реанимацию. Все, у меня дела.

А вот это обо мне.

Великие дела — потратить четыре миллиона на девственность, а теперь нужно ее получить, достать член и проверить. Черт, мой черный юмор сейчас совсем неуместен.

— Подойди.

Вздрагиваю, возвращаюсь к реальности, продолжаю смотреть в затылок мужчине, не двигаясь с места. Но вот он поворачивается, выпускает густой дым изо рта, между пальцев сигара. А я как Алиса в Стране чудес, которая смотрит на гусеницу, не в силах отвести взгляда.

Может, я тоже попала в сказку? Страшную сказку. Только в ней нет добрых волшебников и не происходят чудеса. Здесь всем головы с плеч сносят. Зазеркалье моей сказки будет иным.

Делаю несколько шагов по мягкому ворсу ковра, в пальто становится жарко. Оглядываю комнату, все дорого и красиво, но без вкуса. Точно бордель, широкий диван, хрустальные бра и яркое кресло рядом со стеклянным столиком. Хотя откуда мне знать, как оно в борделях?

Надо собраться и прекратить трястись, обратно уже ничего не вернуть. Надо было думать раньше, когда предлагала Перовой эту авантюру, когда она начала отговаривать, но согласилась.

Можно было еще отказаться от медосмотра в ее семейной клинике, а потом просто не прийти на аукцион. Но я слишком люблю свою дочь и совсем не ценю себя как женщину и личность. Разве от меня убудет? Ну, трахнут, ну, откроется обман, может, и не убьют, а ребенок будет здоров.

Смотрю куда угодно, только не на мужчину, выхожу на середину комнаты, останавливаюсь. Вот бы сейчас закрыть глаза, а открыв их, оказаться дома с бабушкой и Ангелиной.

— Тебе страшно?

— Нет.

Соврала, хочу, чтобы все быстрее началось и закончилось.