Пологим радиусом рельсы ушли влево, и сначала локомотив, а вслед за ним и вагоны скрылись за заснеженными деревьями. Какое-то время еще доносился отдаленный стук колес, но когда смолкли и его отголоски, в окрестностях вновь установилась звенящая первобытная тишина.

Стремительный поезд исчез, будто рассеявшийся мираж, но его мощь буквально наэлектризовала воздух, оставив ауру тревоги и какой-то разрушительной силы. Энергетика постепенно слабела, остывали рельсы, всполошенный снег успокоенно оседал по краям железнодорожной колеи. Снежинки продолжали медленно планировать на округлые сугробы, туман, разорванный черным локомотивом, стянулся, принимая прежнюю бесформенную густоту. Все стало как прежде. Одинокий поезд-призрак появился из ниоткуда и ушел в никуда.

Часть 1

Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией

Глава 1

Прометей выходит на связь

Яркое весеннее солнце отражалось в угрюмых небоскребах Нового Арбата, прогревало промерзшую за зиму землю, ласкало девушек, расстегнувших шубы, дубленки и простенькие пальтишки на ватине или синтепоне. Здесь было как всегда многолюдно, причем большинство составляли приезжие. Они, толкая друг друга, заполняли тротуары, толпились возле киосков с пиццей или шаурмой, заглядывали в магазины, хотя уже не так деловито и напористо, как несколько лет назад.

Тучный мужчина в дорогой дубленке «CHRIST», вышедший из подземного перехода, явно был москвичом, но почему-то стремился в эту толчею. Ему было сорок пять лет, но выглядел он на все шестьдесят, у него было широкое мясистое лицо, красное то ли от пристрастия к алкоголю, то ли от повышенного давления. Собственно, то, что образует лицо – маленькие, близко посаженные глаза, курносый нос, напоминающий некондиционную картофелину, пухлые губы цвета сырого мяса, – располагалось в круге диаметром десять-двенадцать сантиметров, все остальное пространство пустовало. Если бы удалось обрезать лишнее – висящие щеки, двойной округлый подбородок, толстую складку на шее, – мужчина помолодел бы лет на двадцать. Но он явно не нуждался в косметической операции: уверенные манеры, властность во взгляде и осанке, значительность каждого движения выдавали, что он вполне доволен собой."

"Хотя, возможно, не сейчас: уже полтора часа человек катался в метро, пересаживаясь с одной ветки на другую, и терся в толчее подземных переходов. От этих непривычных занятий он взопрел и пришел в крайнюю степень раздражения. В очередной раз оглядевшись по сторонам, мужчина подошел к краю тротуара и поднял руку. Любому, кто видел этот жест, бросилось бы в глаза, что он не привык останавливать случайные машины, зато поднаторел командовать персональным водителем. Впрочем, обычные прохожие в Москве не обращают внимания на чужие привычки.