Селуянов после развода долго жил один, завести стабильный, греющий душу роман у него все никак не получалось, и вот месяц назад примерно он познакомился с замечательной девушкой Валечкой из муниципального отдела милиции. Поскольку он был счастливым и единоличным обладателем отдельной квартиры, проблема «сбегать на свидание» перед ним действительно не стояла. Валентина фактически жила у него. По утрам Коля отвозил ее на работу, а по вечерам она ждала его с горячим ужином и неизменным серьезным вниманием к его милицейским заботам.

Они быстро выпили кофе с бутербродами, расстелили карту и принялись за работу.

Четырнадцать фильмов брались напрокат человеком с «уличными» фамилиями в восьми разных пунктах проката. Нанеся на карту эти восемь точек, Селуянов вежливо, но непреклонно попросил коллег оставить его одного, не дышать в затылок, не советовать под руку и не стоять над душой. Настя и Юра Коротков послушно повернулись и вышли.

В Настином кабинете стоял арктический холод. Прибежав с картой под мышкой, она была так взбудоражена своей догадкой, что забыла закрыть окно, которое открывала для проветривания. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы небольшая по размерам комната успела выстудиться до температуры промышленного холодильника.

Зато воздух теперь здесь был абсолютно чистым и свежим.

Коротков торопливо закрыл окно и зябко передернул плечами. Настя достала из шкафа куртку и набросила на плечи. Время было позднее, но она знала, что не может уйти домой. Не может, пока Коля, поколдовав над картой, не скажет своего слова. Она просто умрет от нетерпения и неизвестности, если отложит разговор с ним до завтрашнего утра.

– Ася, а ты сама веришь в свою идею? – спросил Коротков.

– Не знаю. – Она вздохнула и устало прикрыла глаза. – Я уже ничего не знаю, Юрик. Мне иногда кажется, что и маньяка этого нет в природе, я просто его выдумала. Мы гоняемся за тенью, которая является плодом моего воспаленного воображения. Нет этого маньяка, он – миф. И все, что мы с тобой и Колей пытаемся сделать, неправильно с самого начала.

– Но ведь мальчики похожи, – возразил он. – Это-то не выдумка. Мы же все смотрели фотографии – и ты, и Гордеев, и мы с Коляном. Не может же всем нам померещиться одно и то же.

И потом, из этих девяти человек восемь – из еврейских семей. Это установлено точно, и в этом ты можешь не сомневаться. Ты что, Асенька, совсем духом упала?

– Угу, – пробормотала она, почти не разжимая губ.

На нее навалилась вдруг такая свинцовая усталость, что даже разговаривать сил не было.

– Ну что мне для тебя сделать, чтобы ты развеселилась? Хочешь, сбегаю на улицу и принесу тебе мороженого? Или конфет. Хочешь?

Она отрицательно покачала головой и открыла глаза.

– Спасибо, Юрик. Ты настоящий друг.