– Может быть, у вашей бывшей жены есть подруги, которые могли бы знать, в какой больнице она лежала?

Малышев назвал несколько имен, которые Настя старательно записала в блокнот.

– Но я не уверен, что вам это поможет, – предупредил он. – Моя жена была очень скрытной и осторожной, никому не доверяла, особенно женщинам. Все-таки она старалась сохранить в тайне свою связь с этим миллионером, и ей это удавалось довольно долго. Если бы она делилась с подругами, все выплыло бы наружу гораздо раньше.

– Артур Николаевич, – улыбнулась Настя, – не хочу вас разочаровывать, но мужья всегда узнают последними, это же старая истина. Возможно, все ваше окружение давно знало о ее романе.

– Нет, – покачал он головой. – Я уверен, что это не так.

Настя не понимала, на чем основана его непоколебимая уверенность, но углубляться не стала. Зачем лишний раз травмировать человека?

Однако ее надежды на подруг бывшей жены доцента Малышева не оправдались. То ли они были не такими уж близкими, эти подруги, то ли дама и в самом деле была весьма скрытной особой, но никто из них не смог точно назвать больницу, где она делала аборт. Да и немудрено, больниц в Москве великое множество, а аборт – не тот случай, когда подруги бегают навещать. Всего-то три дня, а бывает, что и один. Утром пришла – вечером ушла. Путь был один: проверять подряд все больницы и искать ту, в которой два года назад лежала Анна Сергеевна Малышева. Потом брать список всех женщин, которые находились в этой больнице одновременно с ней, и искать среди них работника «Скорой помощи». Работа огромная, трудоемкая, а ради чего? Ведь не преступника ищем, а всего лишь женщину, которая почему-то утверждает, что Соловьева избили. Причем совершенно непонятно, то ли она сама была в составе бригады, увозившей его в больницу, то ли услышала об этом от кого-то из коллег. Ну, допустим, найдет Настя эту женщину, установит точно, что Владимира Александровича действительно избили. И дальше что? Какое это имеет отношение к пропадающим мальчикам? Какая связь с сумасшедшим, укравшим из палатки кассеты? Никакой. И никто никогда не позволит ей тратить драгоценное рабочее время на то, чтобы выяснить правду о бывшем любовнике, который ни в чем криминальном не замешан и даже не подозревается.

А действительно ли не замешан и не подозревается?

Настя Каменская была не из тех людей, которые боятся говорить правду самим себе.

* * *– Не лезь к ним, – сердито сказал Виктор Алексеевич Гордеев. – Не светись со своими соображениями."

"Он был зол с самого утра, к вечеру немножко поутих, но все равно в голосе явственно слышалось усталое раздражение.