Почва очень плодородная, поэтому люди живут издавна и с тех самых пор постоянно воюют за право оставаться на ней, удобряя ее своей и чужой кровью. Столица провинции Адана. Сейчас это довольно большой город тысяч на двенадцать жителей с крепкими каменными стенами высотой метров восемь. К мятежу не присоединилась. Может быть, потому, что большую часть горожан составляли репатрианты из Месопотамии, усвоившие с первого раза, чем заканчиваются подобные мероприятия. Мятежники сидели в Тарсе и Ингиру, расположенных ближе к морю и заселенных, в том числе, греками, перебравшимися в опустевшие дома, когда Шаррукин навел ассирийский порядок в провинции Хиява и назвал ее Куэ.

Адана была конечной точкой купеческого каравана из Халеба, поэтому, переправившись на противоположный берег реки, на берегу которой располагалась столица, я переночевал на постоялом дворе и утром примкнул к другому каравану, который шел в Иллубру, столицу провинции Хилакку. Переход занял неполных четыре дня. Дорога петляла между холмами, а потом пошла потихоньку вверх. С каждым днем жара доставала все меньше, а в последнюю ночевку на старом и плохо ухоженном постоялом дворе я даже замерз малехо.

Это было единственное место в небольшой деревушке для ночевки купеческого каравана, вот хозяин, чахлый мужичонка, и не суетился особо. На его узком лбу под выстриженными аркой черными волосами прямо таки проплывала бегущая строка: «Не нравится — ночуйте на природе!».

Иллубру — горная крепость на отроге. По форме треугольник с выпуклыми, кривыми боками. Нормальный подход только с одной стороны, перед которой от края до края вырублен ров глубиной метров семь.

Крепость напомнила мне Сугдею, она же Судак. Только моря рядом не было."

"Мы остановились в пригороде на постоялом дворе. Здесь хозяин был рачительный и разговорчивый, Ему лет сорок, но волосы на голове и в бороде почти все седые. Из-за этого кажется, что мужчина в полном расцвете сил загримировался под старика.

— Какие великолепные кони! — первым делом польстил он.

— Скорее, просто хорошие, — усмехнувшись, поправил я.

— Да, можно и получше найти, но эти очень даже ничего, — сразу согласился хозяин постоялого двора и спросил: — На продажу пригнал?

— Да, — подтвердил я.

— Хочу взамен купить племенного жеребца, новую кровь влить, а то что-то в последние годы потомство не очень.

— Я сообщу о тебе своим знакомым, которые занимаются лошадьми. Серьезные люди, ручаюсь за них, — пообещал он.

— Буду признателен, — сказал я.

Покупатели пришли на следующее утро. Были они того же возраста, что и хозяин постоялого двора, только седины намного меньше в волосах. Оба спокойные и немногословные, какими обычно бывают горцы.