Вернувшись с долгого похода, Фиен не пошел к кострам праздновать, пить четьем, трахать рабынь, которых освободили из обоза невольников. Он хотел увидеть ЕЕ. Знал, что его не узнают, знал, что ей все равно. Веда кивнула на заросли ельника. Шели проводит там каждый день. С утра и до ночи она рвет стебли сухой травы и плетет венки. А потом развешивает их на деревьях, любуется своей работой и плетет заново.

Сейчас он наблюдал за ней, даже не сбросив запыленный плащ. В Медемае настал сезон жары и мог продлиться несколько месяцев, а то и лет. Солнце беспощадно выжигало все живое, пересыхало даже мертвое озеро, обнажая свои жуткие трофеи, похороненные на дне ядовитых вод. Изо льда в пламя. Только в скалах Аргона еще можно существовать ледяной холод вершин смешивался с кипящим воздухом и создавал атмосферу пригодную для существования. Впрочем, демонам не ведомы неудобства, связанные с капризами жестокой природы Мендемая.

Шели не сразу его заметила, а когда увидела посмотрела сквозь него и продолжила свою извечную монотонную работу. Фиен подошел к ней и присел на корточки, стараясь поймать взгляд голубых глаз.

— Я привез тебе цветы. Помнишь? Ты рассказывала мне о ромашках?

Женщина даже не подняла голову, но он привык. Он знал, что она его слышит. Веда так говорила. А ему хотелось в это верить. Хотя он и привык к ее безмолвию."

"К этому странному состоянию, в которое она погрузилась три года назад и в котором он винил только себя….

* * *После того, как сожгли труп Аша, они двинулись в путь вечером, когда Мендемай накрыла непроглядная тьма, освещая дорогу факелами, спускались вниз к долине Смерти, где разбил лагерь Гурий, куда перенесли из пещер все что уцелело после набега армии Братьев. Их путь пролег через лабиринты и подземелья, узкие ущелья скал и пустынную местность. С короткими передышками на привалы. Все это время Фиен не сводил с нее глаз. Ему казалось, что стоит упустить Шели из вида, как с ней что-то случится, ему мерещилась повсюду угроза, он постепенно превращался в одержимого ею безумца. Осознавал, что никогда не добьется т нее даже взгляда. Ему просто было необходимо, чтобы она дышала и жила. Ради нее делались эти привалы, когда инкуб видел, как она слабеет в седле, как бледнеет и обхватывает руками огромный живот или как валится с ног, когда они идут пешком. Ему казалось, что она и сильная, и хрупкая одновременно. Сломленная и в то же время железная. Только он понимал, что ее сила вот в этом пищащем комочке, завернутом в одеяло. Пока ей есть о ком заботится она готова бороться и идти с отрядом.

В один из таких коротких привалов Шели родила сына. Несколько часов инкуб ждал, пока Веда выйдет из проклятого шатра и сообщит ему плохую или хорошую новость.