— Я обо всем позаботился — если со мной что-то случится вы вернетесь в мир смертных.

— Значит…значит в этот раз все серьезно? Ты просто не говоришь мне насколько да?

— Все под моим контролем, Шели. Я знаю, что делаю, когда делаю и как.

Я снова кивнула и прижалась лбом к его лбу.

— Мне страшно, Аш…Мне страшно, что однажды ты не вернешься.

— А я не хочу, чтобы МОИ дети были лишены того, что принадлежит им по праву и ты, как моя женщина, должна это понимать и принимать…если тебе не надоело ждать. Я могу отпустить тебя, Шели…и тогда ждать больше не придется.

— Тогда лучше убей меня, Аш, но не отпускай. Никогда.

Он усмехнулся, но улыбка не затронула глаза.

— А я бы и не отпустил, — серьезно ответил он, — скорей бы убил, чем позволил уйти.

Глава 26

Они ушли за час до рассвета, когда на Мендемай опустилась непроглядная тьма и извечный туман пополз по сухой, припорошенной снегом, земле. Он загустел так сильно, что в молочном мареве я не смогла даже проводить отряд взглядом. Внутри поднималось ненавистное ощущение пустоты. Мерзкое сосущее чувство тоски и страха.

В этот раз я не сдержалась от слез. Раньше такого никогда не бывало со мной. Я отпускала, понимала, что Аш воин. Он живет этой войной, дышит ею и, если я не стану дышать ею вместе с ним, я перестану значить для него столько, сколько значила до сих пор. Возможно, это беременность сделала меня настолько чувствительной и слабой. Но я невыносимо не хотела его отпускать. Мне хотелось вцепиться мертвой хваткой в его грубый плащ и умолять остаться еще ненадолго. Хотя бы на сутки, на пару часов, минут дольше. Я не успела насладиться им, не успела сказать все то, что накопилось за недели его отсутствия. Я ничего не успела. Но Аш почти не говорил со мной в эти дни, он любил меня. Физически. С каким-то остервенением, дикой жадностью. Вычеркивая из моего сознания чтобы то ни было, кроме его объятий, поцелуев и голода. Мне даже казалось, что этой ночью ему было особенно трудно сдерживать свою сущность и что не носи я под сердцем его ребенка, на мне бы, остались следы от его страсти, рваная плоть и глубокие порез от когтей. Но он сдержался, хоть и овладевал мною без передышки, пока я не обессилела в его руках совершенно. А потом я лежала на его груди, и мы выбирали имя ребенку. Аш уступил это право мне. Я давно знала, как хочу назвать своего сына. Когда демон оделся, и я поправляла перевязь на его груди, нарочно медленно, оттягивая мгновения расставания, он попросил принести дочь.

Я смотрела на них обоих и понимала, что счастье оно настоящее к нему можно прикоснуться и сердце может разорваться от сладкой боли наслаждения тем, что я никогда не надеялась увидеть. Своего свирепого демона, которого ненавидели и боялись до смерти, держащим в своих огромных руках крошечную девочку.