А вот Яночка, внучка, — мама указала на нас рукой.

— А я Дорад, — громыхнул трактирщик. — Идёмте, я только вот такую похлёбку сварил! Язык проглотите!

Нас завели в кабинет, накормили действительно очень вкусным обедом и… Оставили.

Мама и Дорад вышли, оставив нас с Янкой пить чай. Какой-то важный разговор был у травницы к трактирщику. Конечно, не сложно догадаться, о ком пойдёт разговор.

Спустя минут пятнадцать мы бодрым шагом шли к постоялому двору.

— Мы домой сегодня? — поинтересовалась я.

— Нет, домой только послезавтра, — покачала мама головой. — Завтра закупимся необходимым.

Надо не забыть куриц купить, на еду.

— А они какие-то особенные? — удивилась я. — Чем-то отличаются от тех, что бегают по двору?

— Завтра увидишь? — тихо хихикнула мама. — И вот ещё что.

Мама резко остановилась, словно что-то вспомнила.

— Знаешь, а пойдём-ка в главный дом, — пробормотала она. — Всё же, прав Дорад. Во всём прав.

— О чём ты? — я нахмурилась, но пошла следом.

— Счетоводу города монеты можно оставить. Под расписку, разумеется. Не под проценты, как в столице, а так, на хранение. Вот и отдадим ему монетки, пусть лежат.

А расписку на тебя напишем.

— Зачем? — мне стало страшно. Я ещё раз внимательно посмотрела на маму, но никаких изменений не увидела.

— Пусть будут, — улыбнулась она. — Я хотела Дораду оставить, но переубедил он меня. Посоветовал счетоводу отдать, так оно надёжней будет.

— А что останется нам? — нахмурилась я.

— Не переживай, у меня были кое-какие накопления. Вот их и отдадим.

— А дочь? Как же настоящая Арника? — допытывалась я. Мне казалось неправильным всё, что сейчас происходит.

— Ей они не нужны, — буркнула мама и пошла вперёд, давая понять, что разговаривать она больше не хочет.

Мы дошли до главного дома в полном молчании. Мама словно постарела, шла сгорбившись и не замечая ничего вокруг. Мне даже пришлось её пару раз уводить с дороги, ибо она вообще ничего не видела впереди себя."

"Я же думала. Видела же, с какой любовью женщина поглаживала платье, как говорила о дочери. Неужели, поругались? Но разве это повод вот так, оставить всё, что у тебя есть, посторонней девушке?

Счетоводом оказался пожилой мужчина в огромных очках. Как я и рисовала в своём воображении, он сидел за огромным столом, склонившись над бумагами.

Вокруг него лежали документы, то тут, то там. Без какой-либо системы.

Хаос… Одним этим словом можно было объяснить, что творится в кабинете главного счетовода города. Я нахмурилась. Разве не должно быть чисто и всё систематизировано у человека, который занимает столь высокую должность?

— Ваше Благородие, — окликнула мама счетовода.

Мужчина поднял голову и прищурился. Видимо, зрение было уже слишком плохое, раз даже очки не позволяли видеть ясно.