Она стянула с лица очки и приблизилась к нему вплотную:

– Я не смогла. Мне слишком… Слишком сильно не хватало тебя. Я, правда, пыталась. Не вспоминать. Не искать. Не плакать. Прости… – Лера прижалась к нему, с ужасом чувствуя, какой он стал худой. Радос обнял её свободной рукой и медленно вдохнул знакомый запах её волос. Как тогда, после самого унылого тренинга и истерических припадков Виталика вместо бурной ночи они с Лерой просто уснули в обнимку…

– Как ты нашла меня?

– Не спрашивай. Во мне умер Шерлок.

– Глупышка. Зачем ты здесь? Чтобы увидеть ходячий одноглазый труп?

– Да.

– Ну и как?

– Почему ты не позвонил мне перед тем, как улететь в Чехию?

Радос с надрывом втянул воздух в лёгкие."

"– Я задаю себе этот вопрос тысячу раз в день. Я готов душу дьяволу продать, чтобы получить возможность вернуться в прошлое и набрать твой номер… – он почувствовал, что его футболка промокла в районе груди. – Чтобы не стоять тут и не разрываться на куски, пока ты плачешь.

– Что с тобой произошло?

– Лучше бы я умер, честно, – Радос попытался изобразить смешок, но вышло не очень убедительно. – На меня рухнула клеть. И будь она хоть на десяток метров выше, я бы сейчас спокойно разлагался в гробу.

– Дурак…

– Нет. Как будто лучше остаться вот таким…

– Конечно, лучше! Ты же восстанавливаешься? Какие прогнозы?

– Хреновые. Глаз точно новый не отрастёт. Титана во мне – хоть в космос отправляй. Селезёнка, гудбай. Треть кишечника, адьос. С язвой, знаешь, как-то попроще было… А уж швов по телу – словно я чудовище Франкенштейна.

Лера подняла на него взгляд, заметила несколько шрамов на лице, но смогла только снова прошептать:

– Рад…

– Эти-то? Эти косметические. Плевать на них. А вот на животе теперь вместо моего шикарного пресса какая-то стрёмная абстракция.

– Мне так жаль…

– Вся задница в том, что и силовой спорт мне теперь противопоказан. Все мои труды, литры пота, пузырьки суровых мужских слёз, пролитые под штангой… Всё кануло в небытие. Хоть в зеркало не смотри.

– Это не важно.

– Лера, да всё важно. Качество жизни на нуле. Меня ломает изо дня в день. А анальгетики сажают печень. И вся моя жизнь теперь – грёбаный замкнутый круг… Так что про предпочтительность смерти я упомянул не для красного словца.

– А что можно с этим сделать? – Лера безуспешно смахивала с лица слёзы, отказываясь верить в такой исход.

– Ничего не сделаешь. Я либо свихнусь, либо сопьюсь. Либо… не знаю.

– Боже…

Радос присел на лавочку и вытянул перед собой ноги.

– Ладно. Раз уж ты тут, расскажи, как дела в Москве?

Лера рухнула рядом и зажала рот ладонью, грустно качая головой.

– В Москве всё не лучше.