— Тебя совсем не волнует эта ситуация? — поражаюсь, пробую повернуться, однако он не разрешает, продолжает удерживать меня у окна. — Будущее?

— Волнует, — ровно замечает Адам, проводит пальцами по моим бедрам, поддевает лямки, идущие от пояса для чулок, поглаживает обнаженную кожу, а после резко вбивает колено между ног: — Волнует, что моя жена наряжается на работу как шалава.

Теряю равновесию, чуть не падаю. Однако жесткая хватка не дает рухнуть вниз. Из груди вырывается пораженный выдох.

— Признавайся, — выдыхает супруг. — Перед кем голым задом сверкаешь?

— Все прикрыто, — возмущенно говорю я. — На мне надето нижнее белье, не понимаю, по какой причине ты вдруг…

Треск разрываемой ткани. Короткий и оглушительный. Горячие пальцы властно сминают ягодицы. Дальше следует мощный шлепок, заставляющий встрепенуться, взвизгнуть. По телу растекается жидкая ртуть.

— Нет, Адам, — стараюсь придать больше уверенности своему прерывающемуся голосу. — Я против. Только не здесь. Не на работе.

Огромный член прижимается к лону. Твердая плоть обдает кипятком, буквально ошпаривает, заставляя меня извиваться от сладостного бессилия.

Я даже не улавливаю шорох ткани, не успеваю понять, когда именно Адам высвобождает свой гигантский орган из брюк. Толчки крови перекрывают собой абсолютно все. Грохот бешеный. И мое сердце обрывается, впадает в исступление от близости мускулистого мужского тела. Жар разливается под кожей.

— Ты сучка, Ева, — хриплый голос обвивается вокруг горла, точно грубая веревка. — Моя маленькая грязная сучка.

— Ублюдок, — выдаю сквозь стон. — Ты чертов ублюдок, вот ты кто!

— Я буду скучать, — выдергивает заколку из моих волос, распускает локоны, зарывается лицом в спутанные пряди, делает шумный вдох. — Готова к горячей скачке?

Ничего себе. Задает вопрос, интересуется моим мнением.

В следующий миг все мысли разом вылетают из головы. Мужские пальцы безжалостно впиваются в бедра, тянут меня назад, принуждая согнуться, прогнуться и покорно принять разгоряченный член. Ладони утыкаются в стекло, соскальзывают ниже и ниже в тщетной попытке удержать равновесие.

23

Я падаю в пропасть. И даже не пытаюсь это прекратить. Наоборот, наслаждаюсь и с головой ныряю под лед, раскаленный диким пламенем.

Адам насаживает меня на свой твердый жилистый орган, крепко обхватывает мои бедра и резко двигает, управляет, словно марионеткой, овладевает мною грубо и мощно, отбирает призрачный шанс на свободу. Притягивает к себе, вбивает в свитое из стальных мускулов тело, а после отталкивает, вбивает в стекло, принуждает вжаться в гладкую поверхность, распластывает.

Это до жути порочно. Нас не видит никто. А мы точно парим над миром.

Огни ночного города ослепляют. Кругом пульсация.