Сейчас же все идет своим чередом.

***

Я паркуюсь у гаража и на секунду прикрываю глаза. Никак не справлюсь с эмоциями — уж очень нервно на работе.

В бюджет мы по-прежнему не укладываемся. Химики с технологами спорят, на чем можно сэкономить, Смолин пытается выбить допфинансирование, мне поручают тупую работу, чтобы не отсвечивала. Я хочу помочь, но пока не понимаю, как это сделать. Идеи есть, но на все попытки вставить пару слов слышу отсекающее: «Ты уже помогла, спасибо».

Качаю головой. Я не виновата, делаю то, что должна. Если бы кто-то перестал видеть в столице врага, авось всем стало бы лучше.

Оглядываюсь — помимо нивы машин вокруг нет. Рабочий день Охотников за штормами закончился.

— Заходи! Не боись! Что найдешь на столе, то тебе, — по-своему рифмует с лету Степан Матвеевич, хозяин той самой нивы и один из опытнейших механиков.

Невысокий, худощавый, ему на вид хорошо за семьдесят, но он по-юношески резвый и просто душка.

За две недели механики привыкли к моим регулярным вторжениям и особого внимания не обращают. Напротив, то орешками угостят, то чаем с вафельными трубочками. Я периодически заезжаю в гараж — то резину поменять, то с Егором поздороваться, то пивом проставиться.

Час в одну сторону, час — в другую. И вечер прошел. И уже не пялилась одна в экран ноута.

— Я снова приехала в ваш душ, — шепчу громко, будто по секрету. — Никого нет? Стыдоба, но что делать? — Достаю из багажника объемную сумку.

Степан Матвеевич переоделся в обычную одежду — значит, домой собирается. Он отпирает свою машину.

— Егор на тестах, пацаны вроде бы разъехались. Игорь сегодня не собирался. Плескайся, русалка, в удовольствие, — улыбается. — Никому не открывай лишнему. Будь за главную.

— Конечно.

Я машу ему, захожу в святая святых и закрываюсь на ключ. Сам гараж меня мало волнует, хотя здесь есть что посмотреть. Взять хотя бы идеальные чертежи Марселя, которыми увешана одна из стен. Пять лет в художественной школе подсказывают, что этот парень гений. Ему немного за двадцать, и он вполне мог бы писать нечто волшебное, но Марселя интересуют исключительно коленвалы и двигатели во всевозможных ракурсах. Чертежи нельзя фотографировать и кому-то показывать, это разработки.

Егор за меня поручился, я это ценю и никогда бы не сделала чего-то подобного.

Сразу сворачиваю на лестницу и взбегаю на второй этаж, где расположена жилая зона — просторная гостиная с кухней, комната с игровыми приставками, импровизированный спортзал и заветная душевая.

Небольшая, но чистая, если учесть, что моются в ней механики. Охотники за штормами рвут все шаблоны в моей голове.

Я знаю, что в одной из закрытых комнат ночует Платон, но ни разу его здесь не видела, хотя за прошедшие две недели приезжала раз шесть.