Народ у обочины взрывается криками и тоже как по команде вскидывает руки.

«Сильвия» пролетает мимо. Фанаты орут и свистят, а я зябко ежусь, пораженная общим единением. Они Смолина явно обожают! Да ладно!

Оглядываюсь, все еще пораженная скоростью, неспособная дышать полной грудью.

— Не переживай, — подбадривает Егор. — Они знают эту трассу наизусть, здесь просто руль нужно поворачивать в ту или иную сторону. Дорогая ровная.

— Жутко.

— Хочешь, отойдем к трибунам?

Качаю головой, и Егор удовлетворенно смеется.

Включается новый трек, и я немного расслабляюсь, но ровно до того момента, пока Смолин-старший опять не проносится мимо. Скорость и риск гипнотизируют, я пытаюсь представить действия Платона за рулем, его напряженный взгляд. Отчего-то так страшно, что он забудет затормозить, переоценит себя и... вылетит?

Кто-то протягивает стакан, и я вздрагиваю. Засмотрелась и забыла обо всем, а это Егор продолжает заботиться.

— Спасибо. Что это?

— Глинтвейн.

Он делает глоток, как бы демонстрируя, что ничего не подсыпано, и я смеюсь. Принимаю стакан.

— Согрейся.

— Прости. Я тебя знаю два дня.

— Все в порядке, я ж помню, что ты из Москвы, — вешает он здоровенный ярлык на столицу.

Я качаю головой. Пью еще.

— Дело не в этом. Но да, я за много тысяч километров от дома. Там у меня папа и старший брат, а тут... я, получается, одна.

— Больше нет. Смолины берут тебя под крыло.

Егор рассказывает немного о присутствующих, о гонщиках, празднике.

— …Сегодня любой желающий может приехать и погонять за наш счет. Фёдору бы такое понравилось.

— Это разве не опасно?

— Участвуют серийные тачки, неделанные, всё в рамках. — Он ловит мой взгляд: — Выходить из дома тоже опасно, мало ли что у соседа в голове, вдруг за кирпич схватится. На соревнованиях все иначе. Там по-взрослому. Я думаю, тебе понравится еще больше.

Участники заезда, обдавая ветром, делают еще один круг под яростные крики болельщиков.

— Я люблю звук, который издают тачки, — признаюсь громко.

Егор улыбается еще самодовольнее, словно похвалили именно его. Сердце замирает, застывает, вибрирует и ждет. Не смотрю на трек, смотрю на Егора, но сама уже кожей жду порыв ветра, ушами — рев движка. Ну где ты? Где?

«Сильвия» пролетает мимо, кажется, еще быстрее, чем раньше, и только после этого я выдыхаю."

"— А ты будешь гонять сегодня? — перевожу тему.

— Если составишь компанию.

— Я?! Что? Не-е-ет, — быстро врубаю заднюю. — Я боюсь такое.

— Не доверяешь?

— Будем считать, я просто трусиха.

Народ почему-то начинает отвлекаться, оглядываться. Странно. Ведь гонщики вот-вот пойдут на предпоследний круг, развязка близка. Крики перерастают в ропот, меняют атмосферу, превращая ее из расслабленно-веселой в тревожную.

На парковке останавливаются три машины.

Диджей резко вырубает музыку.