— Фёдор сдох, и вы с мелким так же сдохнете! Платоша, блядь. Телка у тебя новая? Стремная пиз-дец, но в тот же день трахну! А потом и мамашу твою. Сделаю над собой усилие.

Я холодею от такого захода. Резко перевожу глаза на Смолина. Теперь понимаю, где он тренировал выдержку. Если у него часто такие стычки, то мои тявканья ему — как морской шум.

— Малышка, пересаживайся ко мне! — зовет мужик. — На коленки. Птенчик сладкий. Вай, губки какие рабочие.

— Да обгони ты его уже! — психую. — Он же нас унижает! Если эта тачка хоть на что-то...

Зеленый.

Платон молниеносно переключает передачу и жмет газ. Наша машина срывается с места. Я вцепляюсь в сиденье, слово «способна» так и остается на языке. Стрелка спидометра моментально переваливает за сотню.

Агрессивный рев движка поднимает волоски дыбом. Я замираю, словно задавленная мощью и скоростью автомобиля. Страх стискивает грудную клетку, рождая восторг и какой-то особый, незнакомый ранее трепет. Мурашки роем по коже.

Белая машина равняется с нами.

Платон вновь переключает передачу, и мы улетаем вперед.

Глава 7

Двигаясь со скоростью света, можно подчинить себе время. Наша скорость, ясно-понятно, ниже, но в моменте... кажется... что время и правда замедляется.

Напряжение звенит в ушах, хочется больше информации, и я сдергиваю очки.

Секунда, вторая, третья. Пресс каменеет максимально, я так напрягаю ноги, что их вот-вот сведет судорогой.

Вижу одновременно дорожное полотно, капоты нашей машины и вражеской. Тачки по очереди обгоняют друг друга. Движки ревут. Уровень агрессии зашкаливает.

Победить! Сделать этого козлину неадекватного! Я вдруг ощущаю азарт такой силы, что он сминает инстинкт самосохранения. Стискиваю пальцы и подаюсь вперед.

Ни слов, ни мыслей. Абсолютная, пугающая пустота в черепной коробке.

Рывок. Еще один. Я сжимаю кулаки. Ну давай же! Давай!

— Быстрее! — кричу, саму себя не помня.

Наша машина вырывается вперед, и я радостно вскидываю руки! Смолин сосредоточен, но я замечаю зачатки самодовольной улыбки, на миг показавшейся милой.

Мы стрелой несемся по трассе! Нас не остановить, мы скорость! Мы — сама жизнь!

Теперь уже окончательно понятно, что победили. Деревья мелькают по обочинам, машина плавно замедляется. Я открываю окно, ловлю растопыренными пальцами колющий воздух. А потом, дразнясь, показываю отставшему неадеквату на белой машине средний палец. Поднимаю руку повыше, чтобы уж точно увидел.

Платон Игоревич хрипло смеется. Я снова ощущаю то самое неловкое смущение, заставляющее опускать глаза и, как в кино, покусывать нижнюю губу. Приходится себя проконтролировать, чтобы не выкинуть чего-то подобного.

Сердце колотится как при беге, торопливо поднимаю стекло.