Оранжевый комбинезон и два черных.

Штурманы носились вокруг и заламывали локти, причитали, требовали поторопить службу спасения. Легко сказать! Когда сутки до гонки лило не переставая, когда грязь такая, что даже джипы шлифуют.

Мое сердце не билось. Я не думаю, что можно пережить то, что пережила я в те минуты, и остаться прежней. Я больше и не ощущала себя прежней. Я была в огне вместе с ними. Боль ощущала, царапала предплечья до крови. Тихо плакала.

Но до этого момента, до перерождения, когда полил дождь и прибил дронов к земле, когда Игорь Смолин объявил, что служба спасения прибыла и парней погрузили, везут сразу в больницу. Все четверо обгорели, но живы. До этого момента на мгновение нервы сдали!

- Чертовы комбезы, нафига они нужны, если не спасают! - психанула я в истерике.

- Нельзя надеть комбез и час сидеть в огне, Элина, - пробормотал Игорь. - Он же не волшебный, дает от силы пару минут. Обычно этого хватает.

Я закрыла лицо руками, искренне не понимая, сколько прошло времени. Мне казалось, что они горели часами. Я боялась спрашивать.

А потом мы с Игорем неловко и странно обнялись, его плечи дрогнули, и я впервые признала в нем человека.

Дальше я позвонила брату и рыдала в трубку как припадочная, требовала, чтобы он решил с больницей, чтобы моего Платона вылечили сейчас же! Я кричала, что если он не поможет, я перестану с ним общаться!

Не знаю, почему так вела себя. Никогда раньше я не совершала настолько бесполезных поступков, не ссорилась с Максимом, не повышала голос на брата и уж точно не орала как ополоумевшая.

Я сконцентрировала всю боль, что была, и выплеснула. Я допустила мысль, что потеряю Платона.

Максим прилетел через несколько часов в наглаженном костюме и белоснежной рубашке, но я не ругалась из-за пафосного вида. У него не было с сбой чемодана, он приехал, в чем был, с работы, не тратя время на поездку домой и сборы.

Мы крепко обнялись, и я быстро рассказала, что случилось.

Его приезд был совершенно бессмысленным — ожоговое отделение и травматология были предупреждены, парням оказались максимальную помощь, какую только возможно. Никто из врачей не работал в пол силы.

Вот только все время казалось, что этого недостаточно. Нужно, больше сильнее, лучше. Максим поговорил с врачами, влез, конечно же, всё разузнал.

Когда тронул меня за плечо, я с удивлением осознала, что задремала на неудобной табуретке.

***

Открываю глаза.

- Ну что? Есть новости?

- Да. Смолиных перевели в палату.

- Обоих?

- Да, удалось выбрать последнюю платную. Не зря летел.

- Лучший. Просто лучший, - подскакиваю я и обнимаю брата.

В детстве он казался мне полубогом, всегда помогал, заботился, в большинстве случаев чересчур, но я ценила.