Честное слово, я хотела с тобой. Просто... — Она трет лоб. — Я влюбилась. Прости, пожалуйста. Если только можешь. Это как лавина. Я просто влюбилась так, что подпрыгивала перед его мамой все утро, а она лишь глаза закатывала и смотрела как на ничтожество. Я на те же грабли с размаху, но теперь все иначе. Пожалуйста, пойми. Ты нам обоим очень дорог. Мы оба по тебе скучаем.

«Мы оба». Да пошла ты.

Быстро киваю много раз. Оставляю деньги и выхожу на улицу."

"Машина далеко, в центре проблемы с парковочными местами, поэтому иду пешком. На душе камень — тяжелый, острый. Теперь я себя еще и мудаком чувствую, что так некрасиво отреагировал на обоюдное предательство и не поддержал сладкую парочку.

Платон ни разу не спросил, как у меня дела, что с сыном или с бывшей. Почему не поехал на открытие дрифт-сезона. Ему плевать. А я поддался на уговоры Игоря и собираюсь ехать на ралли в руле. Тренируюсь каждый день.

Погода-то какая замечательная! И правда ни ветра, ни туч. Спускаюсь к реке, сажусь на лавку и смотрю вперед. Время тянется медленно.

Недостаточно хорош. Упустил что-то важное в отношениях. Эти выводы бьют по самолюбию, вызывают чувство собственной неполноценности. Друзья, родители, охотники, фанатки, враги... в курсе все. Сука, абсолютно все. Агаев, сука, даже эсэмэску прислал стебную. Унизительно.

Грудь сдавливает, как будто не хватает воздуха. В голове гудит, мысли хаотично мелькают.

Я безразлично смотрю на прохожих, которые сейчас — просто силуэты. Нужно что-то изменить, найти способ справиться с этим. Делаю глубокий вдох, стараясь собрать остатки сил и адекватности. Надо двигаться дальше. Жизнь продолжается.

Настроение паршивое. Посижу немного и поеду сына из сада забирать. Отвезу его в хату нового отчима. Передергивает. Мне тот мужик не нравится, не нравится, как он ездит и как разговаривает. Он не использует автокресло, хотя я купил. Моя бывшая поклялась, что не может иметь детей — почему я тогда поверил? Ума не было, стояло железно.

Пацанчик, правда, вышел классный, смышленый, на велосипеде гоняет как стрела. Но правильно говорят люди: заделать — это лишь один процент родительства. Самое сложное начинается потом. В пятницу заберу на выходные.

— Эй, привет!

Вскидываю глаза — передо мной девчонка лет двадцати. Блондинка, в коротких джинсовых шортах, белой футболке, кроссовках.

— Привет. Я ничего не покупаю. В секты не вступаю. В кредитах не нуждаюсь.

Она громко, искренне смеется, и это кажется странным. Но и забавным тоже.

— Ты грустный. Можно тебя обнять?

— Зачем это?

Девушка садится рядом, раскрывает объятия и улыбается.

Находясь в некотором ахуе, пялюсь на ее открытую, простую улыбку. И вдруг понимаю, что именно этого мне и хочется последние недели. Объятий, а не новой информации о том, что я не так делаю.