Когда уже смиряюсь, что он тоже со мной не разговаривает, Марсель медленно произносит:

— Движок ставится ровно столько времени, сколько есть. Ночь, сутки, неделю. Времени не бывает достаточно. Проверить все невозможно.

Внутри сжимается.

— Я думала, ты меня успокоишь. Ты главный механик.

— Я тебя впервые увидел в машине Егора.

Ничего не ответив, возвращаюсь к мониторам. Сжимаю губы, качаю головой. Ситуация не сглаживается.

Я снова думаю о том, что жизнь Платона зависит от работы Марселя и остальных механиков, и понимаю, что для меня важно их мнение. Не могу отмахнуться. Не могу послать их. Я хочу им нравиться. Должна, блин, как-то! Но пока не представляю, что для этого сделать.

Платон тем временем выезжает на мост. Кадры сумасшедшие. Парни вокруг громко хвалят, обсуждают! Я молчу, но от щемящего восторга и первобытного ужаса глаза слезятся. А сердце... мое бедное выпрыгнувшее из груди сердце летит сейчас вместе с ним в синем мустанге, на скорости двести километров в час.

Глава 38

Вечером Платон ждет у подъезда.

На нем больше нет секси-оранжевого комбинезона, лишь банальные джинсы и куртка — и то и другое черное. Осталась только осанка. И взгляд — тот самый, дикий, шальной, уверенный. Взгляд победителя. Все вместе делает Смолина неотразимым.

Завидев меня, он достает из Сильвии шлем, надевает и застегивает. Опирается рукой на капот, типа позируя. Я смеюсь! Пополам сгибаюсь от хохота.

— Прекрати! — кричу весело таким тоном, что очевидно же: продолжай. Подбегаю. — Как ты?

После съемок, которые длились несколько часов, Платон остался с командой отбирать кадры, а меня отправил домой. Предупредив, что вечером будем отмечать и чтобы была готова.

Я была готова еще два часа назад, но он, оказывается, вырубился. Проснулся вот только недавно и приехал.

Платон снимает шлем. Мы бегло целуемся.

— Я забронировал для нас одно место. Хочу тебе показать.

— Оу. Интрига. Я нормально одета? Подходяще?

— Идеально. Падай.

Мы забираемся в Сильвию, я оглядываю панель, руль, ручник.

— Что? — спрашивает Платон.

— Ничего. Слушай... а где остальные Охотники? Они будут там, куда мы поедем?

Он усмехается:

— Там будем мы вдвоем. У меня не та ориентация, чтобы приглашать в такие места друзей, знаешь ли.

— Команда разве не отмечает?

— Отмечает. — Секундная заминка говорит о многом. Изгои. — Но ты должна понимать, как гонщики отмечают удачный заезд: они все на кольце.

Разумеется, где еще могут быть фанатики? Хапают новую порцию адреналина, соревнуясь друг с другом. А Платон — нет.

— Я хочу побыть с тобой в каком-нибудь уютном месте, — продолжает он. Судя по тону, говорит искренне. — Я сегодня уже отвел душу. Не грусти, окей?

Он берет мою руку, кладет себе на ширинку, и я смеюсь, поглаживая.