Хуже, что под ней был слой копоти, который придется отскребать вручную. И зачем мне это?

Ирвин не помогал, только дал указания, сколько нужно расчистить перед сном. Через полчаса прошел мимо с целым блюдом ароматных долек дыни и скрылся у себя в комнате. От досады я стала мести вдвое быстрее и тщательнее.

Спать еще не хотелось, а вот поваляться в кровати с дыней – очень даже. Можно было и просто так бросить уборку, Ирвин вряд ли станет ругать, но какой в этом интерес?

После недолгих размышлений я прочистила горло и затянула: «Люблю я девушек с горящими глазами…» Там больше десяти куплетов, могу петь до глубокой ночи или пока у аптекаря терпение не закончится.

– Чего шумишь? – Ирвин появился на пороге и скрестил руки на груди. Хуже того, он пришел уже без сюртука. И без рубашки. И того, не знаю чего, что надевают под нее, если надевают. Ай! Мысли путаются, не могу сосредоточиться."

"В Гимзоре и Дагре были другие правила одежды, и мужскую я изучала только в плане того, где можно спрятать кошелек и драгоценности. Конечно, стеснительных магов не так много, так что анатомию я тоже знала, и куда больше, чем хотелось бы.

И все равно сейчас было неловко.

Мне хотелось глазеть на Ирвина, его мышцы и шрамы по животу и плечам, прикоснуться к ним, провести ладонью по его коже… Но такие знаки внимания от придурковатого Бринсента аптекарь точно не оценит. Я поспешно отвела взгляд и крепче сжала метлу.

– Скоро уже закончу, – пробурчала я.

– А давай вместе споем? Как там дальше…

– Ай, давай в тишине поработаю.

– Да зачем? С песнями действительно веселее, а соседи слишком далеко, мы им не помешаем.

Погоди, – он пощелкал пальцами, – почти вспомнил, там было о взоре и речах. И корабль, точно!

Тем временем он дошел до единственного уцелевшего стула, поднял его, стряхнул пыль, сел и уставился на меня с самым невинным выражением лица.

– Давай, заводи, я подхвачу.

– Ай…

– Не стесняйся!

– Люблю я девушек с горящими глазами… – через силу начала я, а Ирвин тут же подхватил:

– …Их жаркий взор сжигает мир дотла. Я заманю их сладкими речами, на свой корабль, качаться по волнам…

Голос у аптекаря оказался приятным и бархатистым, слушала бы и слушала, но вот работать и петь с ним оказалось неловко.

Потому что дальше шли совсем пошлые куплеты, а мне и так было нечем дышать.

– Завтра закончу, зверь спит, и мне пора, – бросила я и почти сбежала из комнаты.

У себя же закрылась и постаралась не издавать лишних звуков, даже не знаю почему. Аптекарь походил по первому этажу, несколько раз хлопнул дверями и при этом продолжил напевать себе под нос. Про объятия, поцелуи, корабельную качку. Хотя, кажется, это было иносказательно.