«Мне не к кому идти, – грустно думала она, – никто не ждет, чтобы я приготовила ужин или принесла что-то вкусненькое… Раньше я сочувствовала женщинам, которые сломя голову несутся забирать ребенка из садика, и не думала, что наступит время, когда я буду завидовать им!»

Она наблюдала, как множество людей спешат мимо нее, торопятся домой, несут покупки… Наблюдала, как на скамейках бульвара целуются подростки, как женщины встречаются с мужчинами и, сверкая глазами, садятся в их автомобили…

«А я? Меня словно бы нет. И кто будет горевать, если меня действительно не станет? Миллер? Он быстро утешится. Надя? Радость от наследства пересилит боль утраты…»

– Я не помешаю? – Услышав звук открываемой двери, Миллер вышел встретить ее в коридор.

– Я так рада, что ты приехал! – искренне сказала Вероника, обнимая его.

– Сегодня была нейрохирургическая секция на ежегодном конгрессе онкологов. Ночь я провел в поезде, потом сразу на заседание, потом к тебе. Ночным поездом уеду.

«Мог бы и не рассказывать про конгресс! – подумалось Веронике. – Сказал бы, что соскучился… Но нет, он же приехал сюда не для того, чтобы повидаться со мной, он просто хотел освежиться с дороги и поесть нормально. Я пришла почти на три часа позже, чем обычно, а он даже не позвонил, не поинтересовался, где я болтаюсь, не попросил быстрее вернуться домой! Наоборот: он, кажется, был рад, что меня нет и никто не мешает ему отдыхать».

Эти размышления расстроили ее, и она весьма прохладно ответила на интимные поползновения Миллера.

– Слушай, – сказала она, когда все закончилось и они устроились на кухне пить чай, – возможно, мне придется пожить у тебя.

– Не понял?

– Сестра не хочет уезжать из моей квартиры. И я думаю: вдруг она права? Наверное, будет справедливо, если я…"

"– Что? Подаришь ей квартиру? С какой стати?

– Дима, ну ты же сам мне рассказывал, что заменил родителей своей младшей сестре. Разве ты не считал бы справедливым, чтобы она отблагодарила тебя?.. В общем, чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что я должна оставить Надю у себя.

Миллер повертел пальцем у виска и тяжело вздохнул.

– Ты уверена, что сама этого хочешь? – спросил он после долгой паузы.

– В каком смысле?

– Я имею в виду: тебе на самом деле хочется отдать квартиру Наде?

– Нет, но… – Она замолчала: слишком многое нужно было объяснять.

Миллер провел рукой по лицу и уставился в пол.

– Это непростой вопрос, Вероника. Я могу ответить за себя, если мой опыт тебе интересен. – Она кивнула. – Да, мне было тяжело воспитывать сестру и заботиться о больной матери. В качестве утренней зарядки я мыл полы в булочной, потом бежал в институт, а потом на станцию «Скорой помощи». Я варил обеды, стирал и сторожил мать во время припадков.