Ты не знаешь, каково это – в тринадцать лет стать матерью семейства! Убирать, готовить, стирать твои пеленки, ходить в магазин… А ведь еще учеба, поступление в вуз. Ты, выросшая на всем готовом, просто не можешь представить, какую гигантскую жертву принесла тебе Надя.

– Я все оценила. Но нужно отличать жертву от вложения капитала. Первое понятие предполагает бескорыстие, душевный подвиг, и человек находит отраду в самом деянии, а не в возмещении его земными благами. – Недавно Вероника увидела по телевизору кусочек православной передачи, и сейчас цитировала речь священника близко к тексту.

В трубке многозначительно помолчали. Вероника явственно представила себе прищуренные глаза и поджатые губы тети Марины.

– Как только у тебя хватает совести читать мне проповеди! Господи, сколько мы натерпелись с тобой! Твои вечные болезни в детстве, ненормальное, патологическое поведение, это кошмарное замужество в девятнадцать лет! Теперь ты взрослая женщина, Вероника, прошу тебя, оцени свои юношеские поступки и признай, что ребенком ты была ужасным. А расхлебывать все приходилось Надюше. Не всякая мать станет терпеть от родной дочери то, что приходилось ей выносить от единокровной сестры.

Вероника уже давно привыкла, что семейство считает ее «патологической личностью». Подростком в ответ на подобные речи она готова была кричать, доказывать, что хочет только одного – жить с близкими в мире и любви. Но если она пыталась спорить, сестра с отцом находили множество аргументов, подтверждающих, что Вероника – эгоистичное чудовище. Повзрослев, она научилась пропускать нравоучения мимо ушей, а потом все это перестало иметь для нее значение.

Но сейчас она вдруг снова обиделась.

– Тетя Марина, если бы не мое кошмарное замужество, нам нечего было бы обсуждать. Вы все были против моего брака, так с какой же радости теперь претендуете на его плоды? Вы убеждены в том, что я эгоистичная и жадная, но при этом считаете, что я должна подарить квартиру сестре. Вы не видите здесь противоречия?

– Что?

– А то, что вы хотите, чтобы я была плохая, а вела себя, как хорошая! – заорала Вероника.

На другом конце провода раздалось странное посвистывание и хрюканье. Наверное, таким образом тетя Марина пыталась изобразить бурное и праведное негодование.

Выдержав паузу, родственница произнесла:

– Вероника, твоя сестра – прекрасная женщина, добрая, порядочная и самоотверженная! А ты просто неблагодарная дрянь!

– Вот и отлично!

Смысловская повесила трубку.

«Нет уж, пусть эта добродетельная женщина выкатывается из моей квартиры! К тому же я весьма невысокого мнения о сестре и не могу считать ее такой распрекрасной.