Где-то в задних рядах ревниво насупился Пит Цицелир, приготовившийся поразить однокурсников дивными руладами. Зря он, что ли, вчера в библиотеке торчал, над старыми нотами пыль глотал? И пусть песня-то была по-тролльи грубой, но голос-то и талант великолепного сирена должны были поразить всех, доказать, что ему нет равных среди певцов. А тут какая-то толстуха из людей. Никакого владения голосом, никаких волшебных рулад, почему же ее слушают?!

А Янка просто пела душой, полуприкрыв глаза, где-то там, откуда доносился ее голос, гудели яростно топоры, кричали, сшибаясь в схватках, бойцы. Именно потому и слушали девушку столь внимательно…

– Замечательно! Браво, я поражен, – искренне восхитился Быстрый Ветер первой выступающей и самым бархатно-интригующим тоном, будто свидание на закате назначал, продолжил: – А знаете, Яна, я хочу вам предложить зачетную тему для реферата – десять песен о битвах разных рас. Вам следует отыскать те, какие захотите исполнить, записать их и, разумеется, спеть нам. Как вам мое предложение? Согласны?

– Да, – кивнула студентка, мысленно проворчав: «И где, интересно, принято отказываться от заданий, если хочешь иметь зачет и не хочешь проблем?»

Между тем кентавр временно оставил мысль проверить готовность к уроку Лиса и переключился на парочку студентов, пропустивших предыдущее занятие. Взгляд мастера был скорее испытующим, чем доброжелательным. Скорее всего, он знал причины, по которым студенты отсутствовали на первой лекции, и не одобрял их.

– А теперь предлагаю завершить знакомство с вашим курсом! – кивнул кентавр в сторону гулен. – Представьтесь же и поразите нас знанием тролльего творчества!

– Максимус Сар, человек, – первым встал из-за стола бедолага-приятель голубокожего авантюриста. В руках студент держал толстую тетрадь. – Я приготовил легенду «О первом камне». Зачитывать?

– Хм… – Кентавр забрал у добросовестного первокурсника тетрадку, исписанную мелким убористым почерком. (И когда успел-то? Неужели всю ночь писал?) Одобрительно покивал и решил: – Нет, я посмотрю после занятий и оценю ваши старания.

Максимус сел, Картен, расслабившийся было, когда встал приятель, поднялся с явственно разочарованной миной. Похоже, тунеядец рассчитывал пересидеть, пока за двоих будет работать трудяга-сосед. Голубокожий парень вылез из-за стола:

– Картен Рос, человек, – представился он в свою очередь, заставив класс удивленно загомонить. Еремил даже выпалил вслух:

– А почему голубой?

– Маленьким в чан с симерицей свалился, – буркнул парень. – Краситель стойкий из нее у нас на Мирасе делают, никакой магией не оттирается.