– Радуйся, что им пока не пришло в голову проверить настоящий цвет камня стен всех построек и дерева Игидрейгсиль до кучи, – мрачно пошутил Хаг и привычно отобрал у напарницы сумку. Та даже не попыталась уцепиться за ремешки.

Глава 24

Теория, практика и странности предсказаний"

"После обеда, не нарушенного никакими скандалистками, присмиревшими от деканского разноса, тройка отправилась на новое занятие с занудным названием «Теория предсказаний». Зачем этот предмет блюстителям пророчеств, Янка не понимала, но предполагала, что большей частью для заполнения расписания и набивания голов студентов теоретическими знаниями, не имеющими никакой практической ценности. Такого рода предметов и в земном университете на первом курсе бывало предостаточно. Взять ту же философию! Ну зачем она аграрию или животноводу? Кому он о Канте, логосе или архетипах рассказывать будет? Картошке, сорнякам да коровам?

Хорошо хоть идти далеко не пришлось. Двухэтажный корпус для занятий был вторым из стоящей рядом со столовой и общежитием тройки. И большей частью там занимались сами пророки, которых в коридорах сновало множество. От желтых кантиков в глазах рябило посильнее, чем от мирной зелени.

Аудитория вопреки смутным опасениям Янки на гадальный салон с темными тяжелыми шторами, курениями, витающими в воздухе, оплывшими свечами и хрустальными черепами ничуть не походила. Или хрустальными полагалось быть шарам? Впрочем, не важно. Лекторий был копейка в копейку похож на тот, где проходило расоведение. Практически так же пусто, чисто и пахло чем-то свежим, вроде хорошего дезодоранта «После дождя».

За столом сидел мужчина. Никакой длинной бороды, очков-полумесяцев или пурпурной мантии, расшитой звездами вперемешку с астрологическими символами, на нем не имелось. Преподаватель был молод, высок, худ и скорее напоминал аскета-монаха, чем предсказателя. Короткая стрижка казалась бы вполне заурядной, если бы не редкостный, темного пурпура, цвет волос и маленькие рожки, прячущиеся в этом экзотическом газоне. На таком фоне шестипалая рука с аккуратными темно-вишневыми когтями смотрелась почти ординарно – в цвет густо-бордовой мантии.

В полном молчании мастер взирал на студентов, заполняющих аудиторию, так безмятежно, как медитирующий буддист следил бы за плывущими по небу облаками. Янкино трио по уже устоявшейся за три дня привычке расположилось на втором ряду. Если попадались парты на три или четыре места, компания садилась в полном составе, если места было лишь два, Лис усаживался сзади и доставал напарников своими ехидными комментариями в спину.

Лишь когда колокол возвестил о начале урока, аскет-оригинал встал и заговорил приятным баритоном.