Семь вспышек пламени от расстрелянных в воздухе самолетов врага, семь клубков дыма, растворившихся в темноте неба И только когда уже начинало светать, установленный на крыше громкоговоритель прогремел нам свое лаконичное: «Отбой!»

Я спустился с крыши уже после того, как закончила свое дежурство Лейда. Спустился по черному ходу и пошел к нам в подъезд. Народ из убежища уже разбрелся по квартирам. Только четверо стояли внизу у лифта, из-за войны, понятно, не действующего. Четверо мужчин из нашей квартиры: портной Клячкин, бухгалтер Сысоев, оркестрант Мельников и капитан Березин. Все они знали, что я с дежурства на крыше, и потому первым же адресованным мне вопросом был уже привычный и не удивляющий:

— Скольких сбили?

— Семерых. Лейда считала точно. И по-моему, даже не в Москве, а под Москвой.

— А скольких пропустили? — спросил капитан.

— Мы три взрыва видели. Кто успел сбросить бомбы, тех и сбили. Две фугаски — должно быть, на окраинах города, а одну где-то поблизости.

— Что-то твоего чекиста не видно в убежище, — сменил тему Клячкин.

— У него острый приступ радикулита, — пояснил я.

— Врагов настоящих надо искать, а не хватать первого, кто под руку попадется, — зло сказал Мельников. — Знаете, что у нас вчера в театре было? Проходим по служебному входу в оркестр. Ну а караульный вдруг спрашивает у альтиста: что, мол, у вас в футляре? Тот отвечает, в шутку, конечно: бомба. Тут же его и взяли.

— А что было в футляре? — спросил Сысоев.

— Скрипка. Он ее и показал. Все равно взяли.

— С чекистами шутить не рекомендуется, — усмехнулся Сысоев.

— На Лубянке ему форменный допрос учинили. Футляр от скрипки исследовали.

— А откуда вы это знаете? — поинтересовался я.

— Он вернулся ко второму акту.

Все засмеялись."

"Я задумался. Для кого и зачем этот рассказ Мельникова? Для того, чтобы прощупать нас, или для того, чтобы нам открыться? С кем он в осажденном городе: против нас или с нами? Завербованный врагом антисоветчик или просто сплетничающий обыватель? Югов посмеялся бы надо мной и сказал бы, что я изучаю под лупой то, что видно простому глазу.

— Давай прощаться, — протянул мне руку капитан. — Через час уезжаю.

— Завидую, — сказал я. — Одним хорошим офицером в действующих войсках будет больше. До свидания.

— Если только оно состоится…

Он ошибся. Оно все-таки состоялось. Я нашел тело капитана в пустом подъезде, когда вернулся вечером домой. Нашел там же, где мы стояли: у дверей бездействовавшего лифта — в том же морском кителе, с кровавым пятном на груди.

Короче говоря, его убили.

5. Следствие

Я поднялся к себе и позвонил из комнаты сестры на Петровку, 38.

— У телефона Стрельцов.

Еще один знакомый у меня в Наркомате внутренних дел.