Однако его тотчас же нашли прожекторы и повели на юго-запад.

— Теперь собьют, вероятно, его уже заметили истребители, — сказал я.

Как сбили самолет и где сбили, мы уже не видели. Но то, что он был сбит, не сомневались.

— У нас есть свои асы, — сказала Лейда. — С одним даже знакома.

Почему она так радуется сбитому немецкому самолету, подумал я. Искренне или играет? И откуда это знакомство с летчиком? И я говорю с вызовом:

— Ликуешь, что зажигалку сбросила и что фашистский самолет сбит?

— Так война же идет. Вот и радуешься каждой маленькой, но все же победе.

— А где с летчиком познакомилась?

— Зашел как-то к нам в сберкассу.

Не получается из меня следователь, и я, смотря ей прямо в глаза, отрубаю:

— А как ты вообще к Советской власти относишься?

— Так же, как и ты. Жду победы.

— Так собственного кафе у вас не будет, — замечаю я не без ехидства.

— Оно уже в сороковом государству перешло Мать так и осталась кассиршей, отец же кондитером в ресторан на побережье перешел А если б не война, я все равно бы с бабкой в Москве жила. У отца с матерью каждый день ругань, а здесь тишина. Конечно, оклад у меня мизерный, но, когда война кончится, доучиваться пойду.

— И замуж выйдешь?

— Ты себя имеешь в виду?

— Хотя бы. Чем я хуже других?

— Работа у тебя скучная. Из неграмотных строк грамотные делаешь Романтики нет.

Права чертовка Романтикой у нас в редакции и не пахло Разобьем под Москвой гитлеровские армии, опять военкором попрошусь. Ответственный секретарь обещал. А с Лейдой, кажется, ничего не получается, нет у меня программы допроса. Попробую с другой стороны подойти.

— По ночам, когда ложишься спать, ты руки одеколоном или кремом протираешь?

Она удивлена.

— Одеколона в продаже нет: весь выпили, а кремом зачем? Не люблю жирных рук.

— Руки вымыть потом можно.

— А почему ты об этом спрашиваешь?

Не дожидаясь ответа, она сняла перчатки и понюхала обе руки. Я перехватил одну и тоже понюхал. Потом вдруг поцеловал длинные, как у пианистки, пальцы.

Руку она вырвала.

— Девушкам рук не целуют.

— Не могу же я ждать, когда ты состаришься.

Руки у нее ничем не пахли.

И я решил вывести Лейду из круга подозреваемых. Югов меня высмеет, когда узнает об этом псевдодопросе.

Воздушная тревога продолжалась почти до рассвета. Вражеские бомбардировщики шли волнами с юго-запада, должно быть, из Наро-Фоминска, а прорвавшись к Москве, рассеивались над городом. Видели мы три взрыва крупных фугасок и как запылали взорванные ими дома, видели и виновников этих пожаров — паривших над городом больших черных птиц, нащупанных прожекторами. Лейда насчитала семь, громко называя каждую цифру.