Так что Игорь потерял уже всякую надежду, что в суете, среди фантастических театральных кулис, гор декораций, в пестрой толпе актеров растерявшаяся Феодосья Степановна способна была узнать кого бы то ни было, а тем более один раз мельком виденного человека.

В гастрольно-концертное объединение Игорь вез ее только для очистки совести. И вдруг в том самом узеньком коридорчике Феодосья Степановна замерла как вкопанная и, указав рукой на дверь, за которой исчез какой-то человек, сдавленным голосом сказала:

— Ей-богу, он. Не сойти мне с этого места.

А через час у Игоря состоялось знакомство с Владиславом Починским, полным, рыжеватым, разбитным парнем в модном светлом пиджаке и с галстуком-бабочкой под двойным подбородком.

Он был актером одного из театров, до которого Игорь и его спутница еще не добрались, и попал к «концертникам» совершенно случайно.

Починский нисколько не удивился и тем более не встревожился, когда Игорь предъявил ему свое служебное удостоверение, и, прижав большие розовые руки к груди, озабоченно сказал:

— Только, уважаемый товарищ, прошу, в смысле умоляю, побыстрее. У нас сегодня прогон.

Будут из Управления культуры. А у меня сложный грим.

— Все зависит от вас, — улыбнулся Игорь.

— Что от меня требуется?

— Помощь. Только и всего.

— С великим удовольствием. «Моя милиция меня бережет». Кстати, в одной нашей пьесе я играю участкового. Роль вся на юморе. Зал лежит.

— Юмор — дело хорошее, — заметил Игорь. — Хотя с делами участкового как-то слабо вяжется."

"— Это, дорогой мой, у вас чисто ведомственный подход. А искусство все на заострении, на гиперболе. Заземленный реализм уже, знаете, отошел.

— Не берусь спорить.

Кесарю — кесарево. Между прочим, вы помните, как на днях подъезжали к музею Достоевского? Еще девочка там с мячом чуть под колеса не попала…

Глаза Починского суетливо метнулись в сторону, но он тут же овладел собой и удивленно ответил:

— Музей Достоевского? Никогда там не был, видит бог.

«Это еще что за номер? — насторожился Игорь. — Ведь явно врет». Он решил, что Починский боится случая с девочкой, и поспешил добавить:

— Не беспокойтесь, с девочкой все в порядке. И меня этот случай не интересует.

— А я и не беспокоюсь.

Ничего подобного просто не было. Вы меня с кем-то путаете, дорогой товарищ! — воскликнул Починский с такой искренностью, что Игорь даже на секунду усомнился в памяти Феодосьи Степановны. И только мелькнувший было испуг в глазах Починского заставил не поверить в правдивость его слов. «Странно, — сказал себе Игорь. — Очень странно».

— Я все-таки советую вам вспомнить этот случай, товарищ Починский, — настойчиво сказал он.

— Знаете что? — усмехнулся тот. — А я вам советую не брать меня на пушку.