Эта улыбка на широком, скуластом, обычно невозмутимом его лице удивительно шла Цветкову, словно приоткрывая в нем совсем другого человека, которого самодуром назвать было решительно невозможно. Кроме того, улыбка эта бесспорно означала, что Цветкову пришла в голову какая-то интересная мысль. И Игорь насторожился.

— Артисты, а? Умеют себя подать, — сказал Цветков. — Один к одному, красавцы!

— Мне на это наплевать, какие они красавцы и герои-любовники.

— А ты не плюй в колодец, — улыбка исчезла с лица Цветкова. — Я тебе это все не зря сказал.

— Ну и что, что они красавцы?

— А то.

Поди их тут узнай. Ей живыми этих парней показать надо.

Игорь пожал плечами и горько усмехнулся, причем больше своим мыслям, чем словам Цветкова: смешно было даже предполагать, что такой человек, как Федор Кузьмич, так легко откажется от той дамочки. И Игорь угрюмо ответил:

— Пожалуйста, могу всех их показать.

— Ты мне одолжений не делай, — нахмурился Цветков. — Завтра же с утра бери машину.

В этот вечер Игорь вернулся домой сравнительно рано.— Это просто ужасно, — сказала Алла, накрывая на стол.

 — То тебя до ночи нет, а уж когда встречаемся, то слова от тебя не добьешься. Ты в аптеке был?

— Не успел.

— Я так и знала! Все дела важнее, чем здоровье ребенка.

— Болен он, что ли? Сыпь-то, оказывается, простой диатез.

— Тебе бесполезно говорить, — ее голос задрожал от слез. — Во-первых, раз у Димки диатез, его надо мазать пастой Лассара. И еще ему надо принимать пепсин от несварения. Потом Димка кашляет, неужели ты не слышишь? Хотя когда тебе слышать!

— Да не кашляет он!

— Кашляет! Нужно ментоловое масло — делать ингаляцию.

И вазелиновое масло — от запора.

— Нет у него никакого запора!

— Есть! Бывает, во всяком случае. Потом, посмотри, какой у него глазик.

Алла оттащила Димку от стройки, с которой он возился на полу.— Глаза как глаза, — сердито сказал Игорь. — Вот сейчас заревет.

Он усадил сына на колени.— Ты посмотри, левый глазик, он же красный, и веко тоже. Это может быть ячмень. Надо помазать гидрокортизоном. Я же не могу все успеть, — у Аллы задрожали губы. — И обед и стирка… И у меня тоже работа…

Она успокоилась только после клятвенного обещания Игоря завтра же побывать в аптеке.

Но назавтра, в середине дня, произошло то, чего Игорь никак не мог предвидеть.

В узеньком и шумном, залепленном афишами коридорчике гастрольно-концертного объединения, куда Игорь привез Феодосью Степановну — так звали продавщицу газированный воды, — она вдруг узнала владельца вишневого «Москвича».

Перед этим они побывали в трех театрах, и у Феодосьи Степановны голова шла кругом от нахлынувших на нее небывалых впечатлений.