Кто-нибудь из них наверняка на допросе покажет место бандитских схронов. Потом окружить их и предложить сдаться. А если не сдадутся... Не сдадутся? Тогда... Он вспомнил свой спор с Серебровским, ехавшим на хутор брать Стефанчука.

— Некогда мне думать, — зло крикнул Сергей, — комбинации хороши, когда время есть! У нас нет времени! Понял?

Серебровский кричал, сам распаляя себя криком. Он не хотел ждать. Не хотел с наступлением ночи оцепить хутор и постараться взять бандитов живьем. Он пошел в лоб.

— Ты меня прости, Ваня, — надсадно дыша, сказал Сергей, когда Данилов пришел к нему в госпиталь, — наломал я дров.

Он повернулся на бок и застонал. Совсем тихо. Но Данилов-то знал, чего это стоит Серебровскому.

— Лежи, лежи. Поправляйся, — он положил на тумбочку печенье и шоколад, которые с невероятным трудом раздобыл у хозяйственников. И, уйдя, он долго не мог забыть глаза Сергея, подернутые пеленой боли.

Банда у Крука небольшая, но вооружена прекрасно. Просто так они не сдадутся. Бой будет серьезным. И неизвестно, сколько придется положить людей. Господи, почему же такая несправедливость? Ведь многие из тех, кого он должен вести против банды, были партизанами, воевали в пехоте.

Ведь не для того они гибли и воскресали вновь, чтобы в самом конце войны, когда наши войска дерутся за Берлин, умереть здесь, на освобожденной территории. «Четвертый эшелон» — горячий тыл войны. Вспомнят ли когда-нибудь о тех, кто дрался в этом тылу? О тех, кто погиб, защищая семьи ушедших на фронт солдат?..

— Иван Александрович, вы где? — заглянул в дверь Сережа Белов.

— Здесь, Сережа.

— Вы что же в темноте сидите? Пойдемте чай пить.

— Я потом, ты иди.

— А когда потом?

— Скоро, дружище, скоро.

Сергей ушел, затворив дверь. Данилов нащупал папиросы на столе, взял одну и положил обратно. Сердце билось надсадно и неровно. Ощущение это было непонятным и странным. Ему казалось, что он взлетает и падает на огромных качелях. Данилов достал лекарство, сунул в рот таблетку и замер, прислушиваясь.

— Где полковник? — раздался в коридоре голос начальника райотдела.

— Не знаю, — ответил кто-то.

— Найти! Что вам полковник — иголка?

Данилов встал и вышел в коридор.

— Я здесь, капитан.

— Товарищ полковник, звонили из области.

Ребята взяли Вуйцика под наблюдение.

— Отлично.

— Ваш младший лейтенант...

— Костров?

— Да, Костров. Он и четверо крепких ребят скрытно наблюдают за «почтовым ящиком».

— Добро.

— Что же дальше, товарищ полковник?

— Дальше... Дальше... Это, кстати, что такое?

— Велосипед почтальона.

— Почему он здесь?

— Хочу передать участковому. Вы же сами знаете, весь мой транспорт шесть лошадей да старая полуторка.

Они вышли на крыльцо. В темноте вспыхивали и гасли огоньки папирос.