При первом знакомстве с Танчуком возникало впечатление о нем, как о недоразвитом пареньке. В действительности же Лева был на редкость сообразительным человеком. «Шьо ты на мине шюмишь?» — часто говорит он Звягинцеву, когда тот начинает горячиться.

— Слышу со стороны моря звук самолета! — сообщил с поста наблюдения Музыченко.

— Усилить наблюдение! — приказал Демидченко.

Я передал в штаб дивизиона донесение. «Уточните тип самолета», — последовал ответ. Но такого распоряжения можно было и не давать, так как все мы хорошо знали свои обязанности и каждый из наблюдателей и свободных от вахты радистов был занят поиском самолета.

Недостаточно было услышать звук моторов, нужно еще увидеть сам самолет, определить его тип, курс и высоту полета. Глаза и уши — основное оружие наблюдателя. Чем раньше он определит и сообщит необходимые данные, тем лучше его боевая выучка и мастерство. Первым увидел самолет Лев Яковлевич: «Вяжу в лучах солнца самолет «СБ»! Курс ноль-ноль, высота полета — пять тысяч метров!»

— Да, теперь и я вижу, — про себя сказал Демидченко, а затем добавил: — Нагорный, передавай: южнее Балаклавы, курсом ноль-ноль, на высоте пять тысяч метров — самолет «СБ».

Закодировав эти данные, я вызвал рацию дивизиона и передал ей радиограмму. Самолет был уже над Балаклавой и шел прямым курсом на Севастополь. Сверкая в лучах заходящего солнца, он хорошо был виден всем, кто вел за ним наблюдение. Я хорошо представлял себе, что делается сейчас на позициях зенитных батарей, расположенных на подступах к Севастополю. В приборных отделениях уточняются и передаются орудийным расчетам данные о самолете, командиры батарей отдают боевые приказы: «По самолету, холостыми, заряжай!» Лязг орудийных замков и доклады командиров орудий: «Первое орудие готово!» — «Второе готово!» — «Третье готово!» — «Четвертое готово!» — «Огонь!» — скомандует комбат.

Такие учения в последнее время проводятся часто.

Я слышу в наушниках мои позывные. Дивизионная радиостанция передала «Отбой учебной тревоги». Командир отделения, прежде чем отпустить на отдых свободных от вахты краснофлотцев, построил их и объявил:

— За своевременное обнаружение самолета краснофлотцам Танчуку и Музыченко от лица службы объявляю благодарность.

— Служим Советскому Союзу! — торжественно произнесли Танчук и Музыченко.

— Отбой учебной тревоги, разойдись!

Сейчас уже ночь. И где набралось столько морзянок. Днем их было меньше. С наступлением же ночи их, как цыплят в инкубаторе, не сосчитать. Пора будить Семена Звягинцева. Ни с кем у меня не бывает столько хлопот, сколько с ним. Минут десять тормошишь его, пока добудишься.

— Семен, вставай, на вахту пора.

— Угу.

Ну, думаю, надо выждать, пока человек придет в себя.