Нет, нацинтеллигенция конечно возмущается на кухнях и в ресторанах, но все это даже и близко не лежит, например, к грузинским или армянским проблемам. Если интересны лидеры молдавской оппозиции, даже и оппозицией-то ее назвать нельзя… фронды что ли — то опять же на память могу назвать Иона Хадырке, писателя, и Мирчо Друка, бывшего секретаря Кишиневского горкома. Они кучкуются в организации под названием «Народный фронт», ничего серьезного из себя ни все вместе, ни по отдельности не представляют.

— Хорошо, — Примаков повернул карандаш параллельно своему краю стола и задал следующий вопрос, — а почему тогда подпольное совещание нашей оппозиции прошло в Кишиневе?

— Сложно сказать, Евгений Максимович, — покрутил головой Бобков, — возможно из-за того, что там несколько слабее контроль наших органов.

— А почему он там слабее? — продолжил бомбить Бобкова вопросами председатель.

— Потому, наверно, что есть более напряженные точки, где требуется особое внимание… — предположил тот.

— Ладно, — махнул рукой Примаков, — тут все более-менее ясно. Теперь главный вопрос — что будем делать, товарищи, в этом направлении? Генеральный секретарь очень рассчитывает на нашу помощь. Да, кстати… — добавил он в конце, — Ивашутин со своим ведомством тоже подключается, причем главными назначены мы, а ГРУ будет действовать в соответствии с нашими рекомендациями. Теперь слушаю ваши предложения…

Тот же день, 2 часа ночи, Баку

В резиденцию первого секретаря ЦК Азербайджана срочно прибыл товарищ Алиев, в пункте цель командировки значилось нейтральное «обсуждение вопросов о сотрудничестве».

— Ну что, Камрян Мамедович, — сказал Алиев, усаживаясь в очень уютное кресло с абсолютно кожаной обивкой, — давай обсудим текущий момент.

Багиров, первый секретарь Азербайджана чувствовал себя немного неуютно в связи с тем, что не ощущал себя полновластным хозяином республики, такое на его памяти третий раз было. Он покрутил головой и сходу предложил высокому гостю рюмочку коньяка.

— Ты же знаешь, Мамедович, — ответил Алиев, — что мусульманам спиртное пить нельзя.

— А мы разве сейчас мусульмане, Гейдар Алиевич, — резонно возразил он, — мы же сплошные атеисты, поэтому по чуть-чуть не воспрещается.

— Убедил, — склонил голову Алиев, — давай по чуть-чуть.

Они выпили по половинке рюмки, после чего Алиев продолжил."

"— Смутные времена наступают, Мамедович, очень смутные…

— Поясни свою мысль, — попросил тот.

— Грядет обсуждение новой Конституции, в которой права республик будут сильно урезаны… как бы и республики-то не упразднили. По слухам генеральный хочет вернуть времена Российской империи, когда были одни губернии.

— Что-то я про это слышал, Алиевич, — кивнул головой Багиров, — но не совсем отчетливо.