Улица Косыгина, 9

После ухода Примакова к Романову зашла его супруга, постучавшись предварительно, конечно — что такое госсекреты, она знала очень хорошо.

— У тебя неприятности, Гриша? — спросила она, сев рядом с ним на диванчик.

— А когда у меня одни приятности были, Вика, — буркнул в ответ тот, — я и забыл уже про такие времена.

— Но сейчас они особенно крупные, неприятности эти, — пригладила она его взъерошенную шевелюру, — я же вижу…

— Да, есть немного, — не стал отрицать очевидного генсек и неожиданно решился сказать и побольше, — убить меня хотят, вот что.

— Да у тебя одной охраны целый полк, — уверенно возразила жена, — неужели через нее проберется кто-нибудь?

— У американских президентов охраны еще больше, что не мешает регулярным покушениям на них…

— На Кеннеди намекаешь?"

"— Ну это самое известное, конечно, дело, — ответил Романов, — а так-то еще и в Рейгана стреляли, и Форда убить пытались, два раза, если не путаю, и Никсона хотели взорвать вместе с Белым домом. И все это за последние десять лет.

Глава 4

— Америка далеко, — не очень уверенно возразила Виктория, — и порядки там немного отличаются от наших. А у нас же ни одного политического лидера не убивали со времен… со времен Бухарина, кажется…

— А Берия, а Абакумов, а Кузнецов? — тут же вытащил из памяти контраргументы Романов.

— Кузнецов это же из Питера товарищ, — наморщила лоб жена, — на ленинградское дело намекаешь?

— Точно, на него, — ответил Романов, — в конце сороковых проредили всю ленинградскую верхушку до состояния выжженного поля…

— Но все равно это давно уже было, — не сдавалась супруга, — а с тех пор одного Хрущева только снимали со скандалом, да и то он живой-здоровый остался.

— Это радует, — по-прежнему сумрачным голосом отвечал генсек, — но не слишком сильно.

— Может, подробности расскажешь, — закинула удочку Виктория, — глядишь, я тебе и подскажу что-нибудь дельное…

— Да и катись она в гору вся эта секретность вместе с секретчиками и секретутками, — принял неожиданное решение Романов, — слушай и не говори потом, что не слышала.

И он коротко передал жене суть того, что услышал от Примакова. Виктория сидела молча, только периодически качала головой в разные стороны, а по окончании выступления Григория открыла, наконец, рот.

— Даааа, Гриша, многим ты оттоптал мозоли за эти полгода, очень многим.

— К мозольному оператору пусть сходят, — буркнул тот, — тогда ничего оттаптываться не будет.

— Я ж не в этом смысле, — немного смешалась жена, но быстро взяла себя в руки, — не надо было этот проклятый нацвопрос поднимать, тогда бы и жил спокойно себе. Кстати, совсем еще не поздно дать задний ход — тогда твои недоброжелатели уймутся. Хотя бы ненадолго, но перестанут строить тебе козни.