На помост поднялась торжественная и величественная Соланж и на головы Драго и Анны возложила короны, украшенные изумрудами. А потом медленно и напевно начала читать то ли гимны, то ли молитвы. Ей вторил весь зал. Голос Соланж казался глухим и надтреснутым, совсем не похожим на то изумительное контральто, которым она говорила всего пять часов назад. Анна огляделась вокруг и увидела внизу, около помоста, Лючию и Ильзе, жену Райса, смахивающих слезинки и шепчущихся между собой.

Анна подумалось, как по-дурацки она, должно быть, выглядит с таким затейливым сооружением на голове.

Сначала странный чепец, потом кусок занавески, а сверху корона. «Как бы все это удержать и не уронить… — обеспокоилась Анна, — я точно опозорюсь, если вся эта пирамида свалится во время поцелуя».

Как должна проходить сама церемония, Анна спросить забыла, а Драго особо не распространялся. Но жених поцелует невесту?! Правда?

Соланж перестала говорить речитативом и начала громко произносить клятвы на чистом русском языке, чтобы невеста понимала суть происходящего. Обеты оказались красивыми и многословными, Анна старалась повторять вслед за Соланж, пытаясь осознать смысл сказанного, но из-за сложных конструкций и оборотов текст доходил лишь урывками.

Невеста посмотрела на жениха, пытавшегося не отстать от Соланж, и улыбнулась ему."

"Кэлоджеро потянулся к ней с поцелуем. Анна почувствовала, что язык мужа снова становится гибким и обвивает ее язык. Внезапно ей не хватило воздуха и стало нечем дышать, и она попыталась освободиться. Но Драго крепко обнимал ее, его руки двигались по позвоночнику, словно ощупывали его и выделяли каждый позвонок.

Анна глянула негодующим взглядом. Но он тепло посмотрел на нее, мысленно приказав не сопротивляться.

Поцелуй затягивался. Она чувствовала, как язык Драго раздвоился и уже опутывает нежную плоть ее языка с двух сторон, как кончик ее языка уперся в расщелину между двумя частями его. Толпа в зале замерла в ожидании. И в этот момент Анне показалось, что самое главное событие этого вечера происходит именно сейчас, у нее во рту. В этот момент ее язык оказался намертво зафиксирован, и огненное острое жало пронзило его, расколов на две части, дойдя до основания.

Анна хотела закричать от резкой боли, но ее рот ей не принадлежал, там властвовал Драго. Наконец он оторвался от нее и отступил, давая возможность Соланж поднести ей кубок, в котором плескался прозрачный густой напиток. Анна делала глоток за глотком, словно умирала от обезвоживания. И каждый следующий глоток все сильнее притуплял невыносимую боль, холодил язык и обволакивал сознание, делая мир прекрасным. Толпа внизу приветствовала ее ликующими возгласами.