Нет, что греха таить, раза три-четыре он жестоко подрался, еще будучи школьником, когда слышал подобные высказывания в адрес своего отца, но потом поостыл и действовал в зависимости от ситуации: либо объяснял все так, как ему говорил отец, если казалось, что аргументы помогут, либо просто молчал. Но в ярость уже не впадал и в драку не лез.

А на вопрос Натальи Сергеевны Ламзиной ответил уклончиво:

– Я буду честно и добросовестно выполнять свою работу, чтобы сделать все возможное. Это я могу вам твердо обещать. А большего ни один порядочный адвокат вам пообещать не сможет.

* * *"

"После того сильного ливня, во время которого обнаружили труп тренера Болтенкова, несколько дней погода стояла вполне обычная для московского мая: прохладная и пасмурная. Тимур Ахмедович Баглаев любил такую погоду. А вот яркого солнца он не любил и даже не мог бы объяснить почему. Вроде все хорошо, и небо голубое, и ветерок такой приятный, уже по-летнему теплый, а настроение у следователя портилось моментально, стоило ему утром открыть глаза и увидеть залитый солнцем паркет: окна спальни в его квартире выходили на восток.

Вот и сегодня, едва поняв, что погода переменилась и приятная, столь милая его сердцу серенькая пасмурность ушла, Тимур Ахмедович расстроился. С женой и детьми во время завтрака был немногословен, с руководством на утреннем совещании – дерзок, с подследственными вел себя жестко и недоброжелательно. После обеда посвятил два часа составлению процессуальных документов, посмотрел на часы и уже с удовольствием подумал о том, что до назначенного на 16.30 следственного действия по делу об изнасиловании осталось целых 40 минут, за которые можно успеть…

Но выяснилось, что успеть никак не получится.

Потому что позвонил дежурный и сообщил, что к следователю Баглаеву пришел адвокат Кирган. Велик был соблазн не пустить, сославшись на занятость, или вообще попросить дежурного сказать, что его, Баглаева, нет на месте, на выезде он, и когда вернется – неизвестно. Велик… Но Тимур Ахмедович такие фокусы проделывать очень не любил и если и прибегал к ним, то только в самых крайних случаях. А сегодня случай был явно не крайний.

С этим адвокатом Баглаеву сталкиваться раньше не приходилось, хотя фамилия показалась ему знакомой.

И еще до того, как открылась дверь, Тимур Ахмедович вспомнил седовласого немолодого адвоката, которого приглашали к ним на юрфак университета читать лекции для тех, кто специализировался по кафедре уголовного процесса.

«Неужели он до сих пор практикует?» – с удивлением и невольным уважением подумал Баглаев, ожидая увидеть в своем кабинете весьма пожилого господина.

Вошедший же в кабинет господин был отнюдь не седовлас и выглядел примерно ровесником самого Баглаева.