Может, ты с ней поговоришь?

– Я?! – в ужасе переспросила Настя. – И о чем я должна поговорить с твоей дочерью? Ты в своем уме, Владик? Я кто для нее? Совершенно посторонняя женщина. Ну, разве что знаю ее с детства.

Но Владислав Николаевич снова и снова повторял свои аргументы, казавшиеся ему несокрушимыми. Он совершенно не против того, чтобы Лиля встречалась с Антоном, ради бога, но никаких семейных уз! Лиле нужно рожать своего ребенка, а при наличии двух чужих это превратится в проблему для всех. Лиля учится в аспирантуре, пишет диссертацию и собирается делать карьеру, а если она выйдет замуж за Антона и родит ребенка, то наличие троих маленьких детей все это порушит. Даже если она забросит карьеру и сядет дома, нормальных отношений все равно не будет, семью разрушит и детская ревность, и ревность взрослых. Антону будет казаться, что Лиля недостаточно любит его детей от покойной жены, а Лиле, в свою очередь, будет казаться, что детей от первой жены он любит больше, чем их общего ребенка. Короче, ничего хорошего из такого расклада априори получиться не может. Да, Антон хороший парень, честный, умный, но когда речь идет о твоей единственной принцессе – это уже не аргумент.

– Я много раз пробовал с ней поговорить, – продолжал Владислав Николаевич, – но она меня не слушает, она вообще не хочет со мной это обсуждать. Я не знаю, что мне делать, Настюха. Я в полном отчаянии.

– Ну хорошо, у тебя не получается найти общий язык с Лилей, но у нее же есть мать, в конце концов! Почему Рита не может с ней поговорить?

– А! – Стасов безнадежно махнул рукой. – Ритке не до нее, она с новым мужем порхает по Латинской Америке, он там какое-то документальное кино снимает.

Он поднял чашку, залпом допил остывший чай и поморщился.

– Холодный, – проворчал он.

– А ты разговаривай больше, – заметила Настя. – Горячего еще сделать?

– Да ладно, хватит, мне еще домой ехать, а с туалетами на МКАДе, сама знаешь, хреново.

– А Татьяна с Лилей разговаривала? – спросила она. – Все-таки у нее больше прав, чем у меня, Таня ей не посторонняя, как-никак – жена отца.

Владислав Николаевич нахмурился и недовольно поджал губы.

– Таня, видишь ли, считает, что ничего страшного не произойдет, если Лилька выйдет замуж за Антона. Говорит, что девочке было бы полезно пережить такой опыт, а то уж очень она жесткая и сухая. Пусть научится идти на уступки и прощать.

– Кто жесткая?

Настя ушам своим не поверила. О ком это Владик говорит? О Лиле, прелестной толстушке, книжном ребенке, которого Настя Каменская знала с десятилетнего возраста?

– Лилька жесткая, – со вздохом подтвердил Владислав Николаевич.