И если уж вспоминать цитаты, наиболее часто употребляемые уважаемым профессором Мерингом, то я приведу ту, которую каждый студент слышал хотя бы раз, в основном во время зачетов и экзаменов: «Меня не то что уговорить – в ступе утолочь невозможно». Надеюсь, помните?

– Помню, – рассмеялся Кирган. – Заодно хотел спросить: что это вы меня совсем не вызываете? Неужели никаких следственных действий с участием моего подзащитного не проводится?

Вопрос был риторическим: Виталий Николаевич исправно посещал Ламзина в следственном изоляторе и прекрасно знал ответ. Но опять же, надо прощупать почву.

– Будет необходимость – вызову, – сухо ответил Тимур Ахмедович. – Пока такой необходимости не возникало. Проводятся оперативные мероприятия.

– А ознакомление с заключениями экспертов? По гильзе, по одежде. Неужели еще не получили?

– Заключения есть, – не стал скрывать следователь, – но без исследовательской части, только выводы. Вы должны понимать, что подготовка полного текста заключения, с которым я обязан ознакомить вашего подзащитного, требует немалого времени. Вот когда все будет готово – милости прошу.

– Понял, – весело проговорил адвокат. – Значит, нет?

– Значит, нет, – твердо сказал Баглаев. – У вас все?

– На сегодня – да. Засим разрешите откланяться.

Настроение у Киргана ничуть не испортилось. Отказ следователя в удовлетворении ходатайства адвоката – дело настолько обычное, что иногда даже удивляет, если происходит наоборот. Ромка Дзюба – парень толковый, с хваткой, и если он сказал, что реальных кандидатов на роль мстителя по конфликту между Болтенковым и Аникеевым нет, то нечего и огород городить, версия эта, вероятнее всего, тухлая. Однако из короткого разговора со следователем Виталий вынес немало полезного для себя. Во-первых, Баглаев как-то особенно трепетно чтит уголовно-процессуальный закон. Во-вторых, он не стремится показать, кто здесь главный, а кто так, на паперти с протянутой рукой. В-третьих, Тимур Ахмедович явно не из тех, кто пытается создать видимость активной работы над уголовным делом и при отсутствии реального движения набивает «корки» многочисленными документами, от которых ни холодно ни жарко, но зато у дела вид солидный, и сразу понятно, что следователь не баклуши бьет, а землю носом роет вместе с операми. Если начальство спросит – как говорится, «есть что не стыдно показать». В-четвертых, он не склонен к панибратству и к сокращению дистанции по любому поводу. В-пятых, у него хорошая память. И в-шестых, ему явно не чужд вкус настоящего русского языка. Блеск в глазах следователя и оживление при упоминании цитат из Островского говорили об этом совершенно однозначно.